Декабристы: История, судьба, биография - Анджей Анджеевич Иконников-Галицкий

Ах, декабристы, какие же вы всё-таки романтики! История этой несчастной любви похожа на сентиментальный роман. Как и положено герою романа, Якушкин, получив бесповоротный отказ, опасно заболевает; выздоровев же, решается по-другому свести счёты с жизнью: убить царя и самому быть убитым… Всё это напрасно: «Вертер» уже написан. Княжна Наталья Щербатова через два года выйдет замуж за князя Фёдора Шаховского – выбор этот окажется ничуть не лучше (почему? скоро узнаем). Якушкин же, не осуществив своё жестокое намерение, с азартом ринулся претворять в жизнь туманные идеалы только что образованного Союза благоденствия. О главном его деянии в этом направлении – попытке освободить собственных крепостных крестьян – мы вкратце рассказывали в первой части («Знакомые незнакомцы»). Неудача в этом деле закономерна, но самоотверженная доброта Ивана Дмитриевича подкупает, так же как и его крайняя наивность…

Все его начинания терпят неудачу. Подготовленный им проект ультиматума государю от имени Союза благоденствия отвергнут друзьями, да и сам Союз, толком не оформившись, разваливается. Желание участвовать в греческом восстании не успевает осуществиться: движение Ипсиланти разгромлено. На этом безрадостном фоне единственный проблеск истинного счастья – женитьба.

Невесте Якушкина Анастасии Васильевне Шереметевой ко времени свадьбы ещё не исполнилось 16 лет. Вышла замуж она не по большой любви, а по желанию матери. Впрочем, жених ей, конечно же, нравился – Иван Дмитриевич не мог не нравиться. Свадьба состоялась в ноябре 1822 года. Настало время вполне счастливое для обоих супругов. Первенец родился у них, как положено, менее чем через год. Назвали его Вячеслав. К лету 1825 года Анастасия Васильевна вновь была на сносях. По всем расчётам родить ей предстояло в январе.

А в декабре до поместья Якушкиных донеслась весть о междуцарствии. Якушкин примчался из деревни в Москву и принял участие в известных нам собраниях 15–18 декабря у Митькова, да ещё и призывал действовать. Это обстоятельство не явилось главной причиной дальнейших его неприятностей, но усилило наказание разряда на три.

После допроса в Зимнем дворце отправлен в Петропавловскую крепость с собственноручным предписанием государя: «Присылаемого Якушкина заковать в ножные и ручные железа; поступать с ним строго и не иначе содержать как злодея». Был помещён в Секретном доме Алексеевского равелина. Кандалы повелено снять лишь в апреле.

И всё из-за безрассудно высказанного восемь лет назад намерения.

С женой ему было не суждено более прожить ни дня под одной крышей. И увидятся они только на кратких свиданиях в крепости да один раз при его этапировании в Сибирь, 15 октября 1827 года в Ярославле. Здесь он увидит и младшего сына Евгения, коему выпал жребий родиться через две недели после ареста отца. Намерение Анастасии Якушкиной отправиться в Сибирь не осуществилось.

Ответ генерал-адъютанта Дибича на письмо Василия Жуковского, которым тот сопровождал ходатайство о дозволении жене Якушкина последовать за мужем; 3 февраля 1828 года:

«Государь император отозваться соизволил, что исполнение Якушкиной сего желания на существующих для того правилах ей не возбраняется. Но при этом его величеству благоугодно, дабы ей поставлено было на вид, что в месте пребывания мужа своего не найдёт она никаких способов к воспитанию детей, устройству будущего состояния коих полагает она чрез то немалую преграду, а потому нужно ей предварительно размыслить о всех последствиях своего предприятия, дабы избегнуть позднего и бесполезного раскаяния».

Анастасия Васильевна «размыслила» – и выбрала будущность детей.

Одна из особенностей приговора декабристам заключалась в том, что у него не было срока действия. Одиночное заключение, кандалы, каторга, поселение, солдатчина могли закончиться, но наказание – никогда. Вернее, только тогда, когда государь пожелает. Государь не пожелал. Условия отбывания смягчались, но никому из осуждённых не было позволено вернуться к обычной жизни в царствование Николая Павловича. Этот закон распространялся и на тех, кто последовал за осуждёнными: на жён, сестёр и даже детей – обратного пути для них не было. Тем же, кто не последовал, не только ничто не грозило, но даровались различные милости. Сыновья Ивана Якушкина выросли, получили образование, поступили на службу и, кстати, оба с пользой для общества служили потом в Сибири. Младшему, Евгению, выпало стать одним из первых собирателей и исследователей материалов по истории декабристского движения.

Анастасия Васильевна умерла в 1846 году, не дожив до сорока лет. В память о ней Иван Дмитриевич основал в Ялуторовске школу для девочек. Училище для мальчиков там было официально открыто ещё в 1842 году, – в этом деле Якушкин участвовал вместе с другими ялуторовскими декабристами и протоиереем Стефаном Знаменским[146].

Из воспоминаний Александра Семёнова, почтового служащего в Ялуторовске:

«Якушкин вёл строгий образ жизни, занимаясь больше науками и чтением книг… Летом его можно было видеть каждый день на реке, где он подолгу купался. Купался он почти до заморозков, а с первым льдом купанье переменял на коньки».

Из публикации Капитона Голодникова «Декабристы в Тобольской губернии» (1899):

«…Между мещанами города распространился слух, что Якушкин, занимаясь чёрною магией, устроил у себя машину, которая посредством нечистой силы с визгом и скрипом разгоняет над городом тучи[147], что фармазон Якушкин давно уже продал дьяволу свою душу…»

Из заметок Августы Созонович (воспитанницы М. И. Муравьёва-Апостола) по поводу воспоминаний Голодникова:

«Иван Дмитриевич в самом деле подозревался в чернокнижии за собрание растений (он составлял гербарий растений Тобольской губ.), постоянную письменную работу, за клейку различной величины глобусов из картона, чтение книг, сначала даже и за катанье на коньках в отдаленной от города местности по р. Имбирею, так как он позднею порой при лунном свете неожиданно вылетал стрелой из развалин водяной мельницы и исчезал из вида случайных наблюдателей. При подобной обстановке в высокой, почти остроконечной шапке, в коротенькой шубейке, перетянутой кожаным ремешком, весь в чёрной одежде, при его худобе он должен был казаться народу колдуном, стремительно летевшим на пир или на совет к нечистой силе».

После амнистии, в 1856 году, Якушкин приехал в Москву и поначалу поселился у сына Евгения, инженер-полковника. Однако постоянно жить в столицах ему дозволено не было. Последний год жизни он провёл в имении своего старого друга Николая Толстого, деревне Новинки под Тверью, временами наезжая в Москву.

Дело № 62

Роковая любовь многих достойных юношей, княжна Наталья Щербатова, предпочла впечатлительному Якушкину более уравновешенного, практичного князя Фёдора Шаховского, своего дальнего родственника. Прожить в браке им суждено было девять с половиной лет, из них три года и четыре месяца в вынужденной разлуке, а последние недели – в монастыре, в доме умалишённых.