Доспехи света - Кен Фоллетт

— Эти люди привыкли жить в грязи, — сказал Хорнбим.

— На самом деле, это наша вина, — сказал Говард.

— Как это может быть нашей виной, что люди живут в грязи? — возмутился Хорнбим.

Говард задрожал, но на этот раз не отступил.

— В этих домах, стоящих спина к спине, нет задних дворов.

— Ах, да, я и забыл эту деталь. Это экономит нам кучу денег.

— Но им некуда девать отбросы, кроме как на дорогу.

— Хм.

Строители заканчивали новую улицу.

— Ко мне уже трое подходили, хотят открыть здесь лавки, — сказал Говард.

— Но у нас есть свои лавки, и они приносят хорошую прибыль.

— Рабочие говорят, что в наших лавках цены выше. Некоторые ходят в центр города, лишь бы не переплачивать.

— Зачем нам приглашать конкурентов, чтобы уменьшить нашу прибыль?

Говард пожал плечами.

— В общем-то, незачем.

— Вот именно, — сказал Хорнбим. — Пусть платят или ходят пешком.

*

Майская ярмарка проходила на лугу у опушки леса на окраине города. Эймос наблюдал за выступлением канатоходцев, шоу, в котором молодые женщины в облегающей одежде выделывали пируэты на туго натянутом канате в десяти футах над землей, когда его отвлекла Джейн, теперь уже виконтесса Нортвуд. Она была куда более соблазнительным зрелищем, чем канатоходцы. На ней была соломенная шляпка, украшенная лентами и цветами, и она несла маленький зонтик от солнца, который был последним писком моды. Она выглядела необычайно хорошенькой.

Он задался вопросом, не было ли с ним что-то не так. Он был почти уверен, что это ненормально, быть семь лет одержимым одной женщиной, которая явно не отвечала ему взаимностью.

Она взяла его под руку, и они пошли дальше вместе, наслаждаясь весенним солнцем, разглядывая продуктовые лавки и пивные, делая вид, что не замечают проституток.

Они остановились посмотреть на труппу акробатов, и он спросил, как у нее дела. На банальный вопрос последовал неожиданно откровенный ответ.

— Я почти не вижу Генри! — воскликнула она. — Он все время проводит с ополчением, тренирует их, муштрует, и я не знаю, что еще. Они ведь даже не воюют. Не вижу в этом смысла.

— Они должны быть готовы защитить страну и тем самым дать возможность регулярной армии вести военные действия за границей.

Она не хотела слушать объяснений.

— Он настаивает, чтобы я жила в Эрлкасле, где никогда ничего не происходит. Я чаще вижу его отца, чем его самого! Так ему и надо будет, если я заведу роман.

Эймос огляделся, опасаясь, что кто-то мог подслушать это самое нелестное замечание, но, к счастью, поблизости никого не было.

Они подошли к боксерскому рингу, где боец по имени Одноногий Панч предлагал фунт стерлингов любому, кто сможет его свалить. Несмотря на свое увечье — у него и вправду была деревянная нога, — мужчина выглядел устрашающе, с огромными плечами, сломанным носом и шрамами на руках.

— Я бы не вышел против него и за пятьдесят фунтов, — сказал Эймос.

— Рада это слышать, — ответила Джейн.

Мунго Лэндсман, один из головорезов, ошивавшихся у «Бойни», заплатил свой шиллинг. Это был крупный парень со злобным взглядом, и он вскочил на ринг, жаждая драки. Не успел он поднять кулаки, как Одноногий приблизился, нанося удары по голове и телу так быстро, что за ними было трудно уследить. Когда парень упал, Одноногий пнул его деревянной ногой, и толпа взревела от восторга. Одноногий ухмыльнулся, показав, что у него почти не осталось зубов.

Эймос и Джейн отошли. Эймос задался вопросом, чем должна заниматься такая женщина, как Джейн, выйдя замуж за богатого, но занятого человека.

— Полагаю, вы хотели бы иметь детей, — сказал он.

— Мой долг произвести на свет наследника, — ответила она. — Однако вопрос этот чисто теоретический. Шансов на детей немного, учитывая, как мало времени мы с Генри проводим вместе.

Эймос задумался. Джейн получила то, чего хотела, она вышла замуж за Генри. Говорили, что он никогда не женится на той, кто так сильно ниже его по положению. Для него был устроен более подходящий брак, и он, должно быть, столкнулся с серьезным сопротивлением отца, когда решил отказаться от этого плана. Она преодолела все препятствия. Но это не сделало ее счастливой.

Они подошли к прилавку, где Спорт Калливер в красном цилиндре продавал мадеру бокалами. Они проходили мимо, но он окликнул Джейн.

— Миледи виконтесса, я не предлагаю вам обычную мадеру, это для простого люда. Для вас у меня есть особый сорт. — Он нагнулся и достал из-под стола бутылку. — Это лучшая мадера, которую когда-либо делали.

— Я бы с удовольствием выпила бокал, — сказала Джейн Эймосу.

— Два, пожалуйста, Спорт, — сказал Эймос Калливеру.

Калливер налил два больших бокала и протянул им. Когда Джейн отпила, он сказал:

— С вас два шиллинга, мистер Барроуфилд.

— Что в нем, золотая пыль? — спросил Эймос.

— Я же сказал, что это лучшее.

Эймос заплатил, затем попробовал. Вино было неплохим, но не лучшим. Он ухмыльнулся Спорту.

— Если когда-нибудь захочешь стать продавцом сукна, приходи ко мне, — сказал он.

— Очень любезно с вашей стороны, мистер Барроуфилд, но я лучше останусь при своем.

Эймос кивнул. Торговля сукном была определенно не для Калливера. В выпивке, азартных играх и проституции было куда больше денег.

Они осушили бокалы и отошли от прилавка, следуя дальше по тропинке к лесу. Джейн обернулась и заговорила с молодой женщиной позади них, и Эймос понял, что девушка следовала за ними, без сомнения, в качестве компаньонки.

— Сьюки, — сказала Джейн, — мне немного прохладно, не принесешь ли мою накидку из кареты?

— Да, миледи, — ответила Сьюки.

Джейн и Эймос пошли дальше без сопровождения.

— Что ж, по крайней мере, теперь вы можете покупать сколько угодно нарядов, — сказал Эймос. — Вы сегодня прекрасно выглядите.

— У меня комнаты забиты одеждой, но куда мне ее носить? Это унылое сборище, Кингсбриджская Майская ярмарка, самое захватывающее светское событие, на котором я была за последние три месяца. Я ожидала, что Генри будет водить меня на приемы в Лондон. Ха! Мы ни разу не съездили в Лондон. Он слишком занят — ополчением, разумеется.

«Вероятно, Нортвуд считает, что Джейн слишком низкого происхождения, чтобы вращаться в кругу его аристократических друзей», —