Доспехи света - Кен Фоллетт

— Слухи до меня доходили, — сказал Спейд, когда она закончила. — Теперь я знаю, что это правда.

— Вопрос в том, что нам с этим делать, — сказала Сэл.

— Ломать машины, — снова сказал Джардж, набив рот хлебом с сыром.

Спейд кивнул.

— Но это крайняя мера.

— А что еще остается?

— Могли бы основать союз… рабочее объединение.

Сэл кивнула. Она и сама думала в этом направлении, но смутно, потому что не была уверена, что такое союз и что он делает.

Джардж задал вопрос:

— И как это поможет?

— Прежде всего, это значит, что все рабочие будут действовать сообща, а вместе вы сильнее, чем поодиночке.

Сэл раньше об этом не думала, но, стоило это произнести, как все стало очевидно.

— А что потом?

— Попытайтесь поговорить с хозяином. Поймёте, насколько он решителен.

— А если он будет упорствовать в своем плане?

— Что сделает Хорнбим, если однажды ни один из его ткачей не выйдет на работу?

— Забастовка! — воскликнул Джардж. — Мне нравится эта мысль.

— Такое часто случается в других частях страны, — сказал Спейд.

Сэл медленно кивнула.

— А как живут бастующие без жалованья?

— Придется собирать деньги с других рабочих, чтобы им помочь. Собирать на рыночной площади по полупенни, по фартингу. Но это нелегко. Ткачам придется затянуть пояса.

— А Хорнбим не будет получать никакой прибыли.

— Он будет терять деньги каждый день. Я слышал, он взял большой заем в банке Томсона на эту фабрику — не забывай, он платит по нему проценты.

— И все же, — сказала Сэл, — ткачи проголодаются раньше Хорнбима.

— Тогда мы сломаем машины, — сказал Джардж.

— Это как война, — произнес Спейд. — Вначале обе стороны рассчитывают на победу. Но одна из них ошибается.

— Если мы решимся на это, каков будет первый шаг? — спросила Сэл.

— Поговорите с другими ткачами, — ответил Спейд. — Выясните, хватит ли у них духу на борьбу. Если решите, что поддержки достаточно, снимите комнату и созовите собрание. Ты знаешь, как это организовать, Сэл.

«Пожалуй, что так», — подумала Сэл. Не то чтобы у нее было много свободного времени после четырнадцатичасового рабочего дня и заботы о двоих детях. Но она знала, что не может отказаться от этого вызова. Слишком долго ее возмущало то, как с ней и с такими, как она, обращались в их собственной стране. Теперь у нее появился шанс что-то с этим сделать. Она не могла от него отказаться.

Те, кто говорил, что ничего никогда не изменится, были неправы. Англия менялась в прошлом, вспоминала она слова отца, от католичества к протестантизму, от абсолютной монархии к парламентскому правлению, и изменится снова, если такие, как она, на этом настоят.

— Да, — сказала она. — Я знаю, как это организовать.

*

Спейд любил свою сестру Кейт, но не настолько, чтобы жить с ней. Она делила дом с Беккой, а у Спейда была своя комната в мастерской. Они жили раздельно, но все же их отношения были близкими. Они знали секреты друг друга.

Во вторник в одиннадцать часов утра он вошел в дом с черного хода. На мгновение он замер у двери в магазин, прислушиваясь. Он слышал голоса. Кейт и Бекка часто ссорились, но сейчас их разговор казался спокойным. Третьего голоса он не слышал, значит, покупателей у них не было. Он постучал в дверь и заглянул внутрь.

— Все чисто? — спросил он.

— Все чисто, — с улыбкой ответила Кейт.

Он закрыл дверь и поднялся по лестнице. Наверху он свернул в одну из примерочных.

На кровати лежала Арабелла.

Она была нагой.

«Как же мне повезло», — подумал он.

Он закрыл и запер дверь, затем обернулся и улыбнулся ей.

— Хотел бы я иметь твой портрет… вот такой, как сейчас, — сказал он.

— Боже упаси.

Он сел на стул и снял сапоги.

— Я мог бы сам тебя нарисовать. В детстве я рисовал.

— А если кто-нибудь увидит картину? Новость разнесется по городу в мгновение ока.

— Я бы спрятал ее в тайном месте, доставал по ночам и рассматривал при свете свечи. — Он снял сюртук, жилет и бриджи. — А ты не хотела бы мой портрет?

— Нет, спасибо. Мне нужен ты сам.

— Я никогда не был красавчиком.

— Мне нравится, какой ты на ощупь.

— Значит, хочешь скульптуру?

— Статую в натуральную величину, со всеми деталями.

— Как та знаменитая итальянская статуя?

— Ты имеешь в виду «Давида» Микеланджело?

— Если ты так говоришь.

— Ни в коем случае. У него же крошечный, сморщенный член.

— Может, натурщику было холодно.

— А на моей статуе будет твоя славная толстая шишка.

— И где бы ты спрятала это произведение искусства?

— Под кроватью, конечно. А потом доставала бы, как ты — картину.

— И что бы ты делала, пока на нее смотришь?

Она положила руку себе между ног и начала ласкать себя, темные рыжеватые волосы виднелись меж ее пальцев.

— Вот это.

Он лег рядом с ней.

— К счастью, сегодня утром у нас есть ты сам.

— О да, — сказала она и перекатилась на него.

Они были любовниками со дня Бала ассизов три года назад. Магазин Кейт был их постоянным местом встреч. Они любили друг друга, но не могли пожениться, поэтому брали то счастье, какое могли. Спейд почти не чувствовал вины. Он не мог поверить, что Бог, наделив своих детей непреодолимыми сексуальными желаниями, станет мучить их неудовлетворенностью. Что до Арабеллы, то она, казалось, и не думала о грехе.

Они были осторожны. Все это время их связь оставалась тайной, и Спейд думал, что так может продолжаться бесконечно.

Позже, когда они лежали на спине, бок о бок, тяжело дыша, она сказала:

— Я никогда не была такой, знаешь. То, как я с тобой говорю… то, что я делаю.

— Ты саму себя удивила.

Она и его удивила. Он был моложе, ниже по положению, а она была замужем.

— Откуда ты знаешь такие слова? — спросил он.

— От других девочек, когда мы были юными. Но я никогда не говорила