Грело. Гаспар де Марсан. Том I - Александр Шевец

Гаспар посмотрел на потемневшую бечёвку.

— Люк всё это сохранил?

— Почти случайно, — ответил Леклер. — Бумага была хорошая. Он перерезал бечёвку сбоку, достал вещи брата, а потом завернул в ту же обёртку его письма и несколько старых счетов. Вчера мой человек спросил, куда делась упаковка.

Гаспар усмехнулся.

— Иногда бережливость полезнее половины твоей службы.

— Моей службе хотя бы пришло в голову спросить.

— Через четыре месяца.

— Тебе не пришло вообще.

Де Марсан посмотрел на него с укором.

— Вот поэтому у тебя так мало друзей.

Пожилой служащий очень старательно занялся воском, оставшимся на столе.

Леклер пропустил замечание мимо ушей и попросил показать, где обычно хранились печатки. Мужчина открыл небольшой внутренний ящик в шкафу.

— Верхняя всегда здесь. На ночь ящик запирается. Вторая — этажом ниже, в комнате отправлений.

Гаспар опёрся рукой о дверцу шкафа.

— Наверх её приносили?

Служащий задумался, потом покачал головой.

— Не припомню. Да и незачем: здесь своя.

— Значит, если пакет запечатали в этой комнате, скола на оттиске быть не должно.

— Если всё делали здесь — не должно.

Леклер забрал старую бечёвку.

— А если пакет потом пришлось перепаковать внизу, там уже поставили бы вторую печать.

Мужчина посмотрел на него и кивнул.

— Тогда да.

Гаспар выпрямился.

— Форе уже пришёл?

— Ждёт рядом.

Через минуту Николя Форе вошёл в комнату. После предыдущего разговора с Леклером он держался заметно осторожнее. Увидев на столе обе печатки, свежие образцы и старый кусок воска, Николя остановился возле двери.

— Снова вещи Вийе?

— Боюсь, ваш покойный коллега никак не хочет оставить нас в покое, — ответил Грело.

Форе не оценил шутку и посмотрел на Леклера.

Матье предложил ему подойти к столу.

— В прошлый раз вы говорили, что сами собирали личные вещи Мартена.

— Сам. Один из младших писцов только принёс бумагу и бечёвку.

— И жетон конторы Бонне положили туда вы?

Николя едва заметно поморщился. Возвращаться к этому дню ему явно не нравилось.

— Я. Он лежал в верхнем ящике, рядом с моей долговой распиской.

Гаспар заметил, как изменился его голос на последних словах, но старую историю с долгом трогать не стал.

Леклер показал первую печатку.

— Этой закрывали пакет?

Форе подошёл ближе и сразу кивнул.

— Другой у нас здесь нет.

Гаспар, до этого стоявший у окна, повернулся к нему.

— Вы могли отнести вещи вниз незапечатанными?

— Мог, господин Грело, но не отнёс. — Николя помолчал и, предугадывая следующий вопрос, добавил: — Я помню этот пакет.

— Почему?

Форе провёл ладонью по подбородку и некоторое время смотрел на стол.

— Потому что я собирал вещи человека, в чей ящик залез после его смерти, чтобы уничтожить собственную расписку. Такие дни запоминаются лучше обычных. Жетон нашёл последним, положил сверху, потом завернул всё, затянул бечёвку и поставил печать. Мне хотелось закончить до вечера и больше к столу Вийе не возвращаться.

Леклер достал старый кусок воска.

— Люк получил вот это.

Матье положил рядом оба свежих образца и показал Форе нижний край. Николя сравнивал их молча. Когда наконец увидел скол, нахмурился и взял старую бечёвку сам.

— Это не наша печатка.

— Нет, — подтвердил Леклер.

— Я её не ставил.

— Я вас в этом и не обвиняю. Мне нужно понять, когда пакет оказался запечатан второй печатью.

Николя сразу ответил:

— После того как ушёл отсюда.

Леклер не стал спорить.

— Если ваша память вас не подводит.

Форе сжал губы.

— Жетон я положил точно.

— Хорошо. Это мы зафиксировали.

— И запечатал пакет.

— Это тоже.

Ответ Матье прозвучал настолько спокойно, что раздражаться дальше становилось бессмысленно. Николя шумно выдохнул и отступил от стола.

Гаспар поднял старую бечёвку.

— Допустим, по дороге вниз порвалась бумага или разошёлся узел. Там могли всё завернуть заново?

Форе кивнул.

— Конечно. Такое случается. В комнате отправлений для этого и держат вторую печать.

— Но новая упаковка должна где-то отмечаться?

— Должна. — Николя заметил выражение Грело и поправился: — По крайней мере, таков порядок. Если обёртку меняют, в журнале пишут причину.

— А люди всегда следуют порядку?

Форе пожал плечами.

— Люди остаются людьми даже в канцелярии.

Гаспар усмехнулся.

— Наконец-то разумное правило.

Леклер отодвинул оттиски.

— На этом всё. Возвращайтесь к работе.

Форе дошёл до двери, но перед выходом всё же остановился.

— Господин Леклер, если пакет действительно вскрыли, это произошло уже после того, как я его передал.

Матье посмотрел на него поверх стола.

— Если его вскрыли, мы выясним где. А пока ничего не меняйте в своих обычных делах и никому не рассказывайте, что вас спрашивали о печатях.

Николя коротко поклонился и вышел.

Гаспар дождался, пока дверь закроется.

— Ты мог сказать, что пока не считаешь его вором.

Леклер стал убирать печатки в коробку.

— Я его и не считаю.

— Он этого не понял.

— Зато не начнёт подгонять воспоминания под то, что ему хотелось бы доказать. Для меня сейчас это полезнее.

Гаспар снял колпак со спинки стула и взял его в руку.

— Очень человечно.

— Поэтому разговариваю с людьми я.

— Никогда не понимал, почему это считается преимуществом.

В коридор они вышли вместе. Здесь де Марсана знали как Грело: королевского шута, который появлялся рядом с Анри чаще, чем многим нравилось, входил в некоторые кабинеты без обычных церемоний и почему-то время от времени участвовал в разговорах начальника королевской службы. Большинству служащих хватало и этого. Кто он был для Анри на самом деле, их не касалось.

Комната отправлений этажом ниже оказалась больше и заметно шумнее. Через неё проходило всё, что покидало западное крыло Бельрива: копии распоряжений, пакеты с бумагами, личные вещи чиновников, документы для городских служб. Возле дальней стены стояли два высоких шкафа с ячейками, на длинном столе лежали подготовленные к выдаче свёртки, а у двери писарь заносил в книгу имя рассыльного, только что получившего кожаную папку.

Пожилой служащий уже успел вернуться на своё место. Увидев Леклера, он отложил бумаги.

Матье положил перед ним старый оттиск.

— Что происходит, если пакет приходит сюда с порванной обёрткой?

— Смотря насколько порванной. Трещина на воске никого не волнует. Но если разошлась бумага или бечёвка, отправление приходится перепаковывать.

Гаспар оглядел длинный стол.

— То есть содержимое вынимают и перекладывают?

— Иначе не получится, господин Грело.

Служащий открыл ящик в торце стола и достал ту самую бронзовую печатку со сколотым краем.

— После этого ставим нашу.

Леклер указал на толстый журнал у его локтя.

— А здесь отмечаете, что упаковку заменили?

— Да. Причину тоже, если она понятна.

— Значит, можем проверить Вийе.

Пожилой мужчина подошёл к шкафу, нашёл нужную книгу и через несколько