Грело. Гаспар де Марсан. Том I - Александр Шевец

минут отыскал запись. Личные вещи Мартена Вийе, получатель — Люк Вийе, северный рынок. Рядом стояло имя Жана Реми.

Леклер прочитал строку до конца, проверил правое поле и перевернул страницу, будто продолжение могло оказаться там. Ничего не нашёл и вернулся к прежней записи.

— Пусто.

Служащий наклонился над книгой и провёл пальцем вдоль строки.

— Отметки о замене упаковки нет.

— Значит, пакет не перепаковывали? — спросил Матье.

Мужчина не торопился соглашаться. Он выпрямился, потёр подбородок и ещё раз посмотрел в журнал.

— По книге — не перепаковывали. Но если кто-то забыл сделать запись, из неё мы этого уже не узнаем.

Гаспар, стоявший у края стола, поднял бровь.

— Такое здесь случается?

— Люди забывают писать в журналах так же, как везде, господин Грело. Не каждый день, но случается.

Леклер перелистал несколько соседних страниц. Возле других отправлений встречались пометки о порванной бечёвке, новой обёртке и даже о пакете, который успели залить водой при переносе между корпусами.

— Насколько часто перепаковывают и забывают отметить? — спросил он, продолжая просматривать записи.

Пожилой мужчина тяжело вздохнул.

— Если бы я знал о каждом таком случае, господин Леклер, я бы заставил его записать. Поэтому честный ответ — не знаю.

Гаспар усмехнулся.

— Наконец-то цифра, которой можно доверять.

Матье продолжил листать журнал. Отметки о повреждениях встречались не на каждой странице, но и редкостью не были. В тот же день возле двух других отправлений стояли короткие пояснения: у одного разошлась бечёвка, второе испачкали водой.

Возле Вийе не было ничего.

Гаспар снова взял старый воск. Показания Реми и сапожника Мишеля Арно пока ничему не противоречили. Оба утверждали, что видели целую печать. Если пакет заменили внутри Бельрива, они действительно могли получить совершенно нормальное с виду отправление.

— Покажите, как вы это делаете, — сказал он.

Служащий непонимающе посмотрел на него.

— Перепаковку?

— Именно. Представим, что пакет пришёл сверху с первой печатью, а здесь обнаружили повреждение.

Мужчина вопросительно взглянул на Леклера. Тот коротко кивнул, и служащий принялся за работу.

Он взял несколько ненужных листов, завернул их в плотную бумагу, стянул бечёвкой и запечатал первой печаткой, принесённой из западной канцелярии. Потом ножом надрезал бечёвку у одного из сгибов.

— При таком повреждении старую упаковку уже не оставляют.

Бумагу сняли. Листы переложили в новый свёрток, использовали другую бечёвку, после чего служащий поставил печатку со сколом. Вся процедура заняла несколько минут.

Гаспар поднял готовый пакет к свету.

Снаружи тот выглядел совершенно обычно. Плотная бумага, целая бечёвка, служебная печать. Даже человек, знавший, что вещи вышли из западной канцелярии, вряд ли стал бы разглядывать небольшой дефект на нижнем крае оттиска.

— Реми получил бы это и сказал, что печать целая.

Леклер кивнул.

— И не соврал бы.

— Арно тоже ничего не заметил бы.

— Если видел уже этот пакет — нет.

Старший служащий нахмурился.

— Вы считаете, вещи Вийе перепаковали здесь?

Матье забрал свёрток из рук Гаспара и положил рядом с журналом.

— Пока я считаю только то, что могу доказать. Форе утверждает, что поставил верхнюю печать. Люк получил пакет с нижней. Почему она изменилась, нам ещё предстоит выяснить.

Гаспар придвинул к себе книгу.

— Когда вещи принесли сюда?

Служащий показал нужную запись.

— В десять двадцать.

Леклер попросил книгу выдачи рассыльным. Второй писарь нашёл её на соседнем столе и подал без лишних вопросов. Жан Реми расписался за пакет в двенадцать семнадцать.

Гаспар прикинул разницу.

— Почти два часа.

— Час пятьдесят семь минут, — заметил Матье.

— Без этих семи минут дело наверняка бы развалилось.

Леклер уже смотрел в журнал и не отреагировал.

— Где отправление находилось всё это время?

Пожилой служащий указал на высокие шкафы.

— После приёма пакеты раскладывают по маршрутам. Обычно кладут в ячейку, но если работы много, часть остаётся на столе до сортировки.

Гаспар проследил взглядом от стола до ближайшего шкафа.

— А где лежал именно этот?

— Этого я не помню. Четыре месяца прошло.

— Кто мог взять его из ячейки? — спросил Леклер.

Мужчина начал перечислять работников комнаты, но Гаспар остановил его.

— Я не про имена. Физически. Кто здесь имеет доступ?

Служащий оглядел помещение.

— Те, кто работает за столами. Старший дежурный, помощник, писари. Рассыльным пакеты выдают, самим брать из шкафа они не должны.

Гаспар подошёл к одной из ячеек и без труда коснулся лежавшего внутри свёртка.

— Но могут.

Пожилой мужчина нехотя кивнул.

— Если никто не остановит — могут.

Леклер открыл ящик с печаткой.

— А это днём тоже доступно?

— Пока идёт работа, да. Печать нужна постоянно.

— Кто имеет право ею пользоваться?

— Старший дежурный и помощник. Иногда писарь просит для обычного отправления.

Гаспар перевёл взгляд с открытого ящика на служащего.

— А если не попросит?

Мужчина понял, к чему тот ведёт, и впервые позволил себе лёгкое раздражение.

— Если ваш вопрос в том, способен ли человек протянуть руку на два фута и взять печатку, то способен, господин Грело. Но это уже будет нарушением порядка.

— Этого я и хотел добиться.

Леклер прикрыл ящик.

— Реми по работе печаткой не пользовался?

— Нет. Он рассыльный. Получил готовое, расписался и ушёл. По крайней мере так должно было быть.

Гаспар повернулся к Матье.

— Не говори ничего. Я уже слышал.

Леклер чуть приподнял бровь, но промолчал.

Они ещё раз просмотрели записи за нужный промежуток. Два других пакета действительно перепаковывались. Оба случая были отмечены. Возле вещей Мартена по-прежнему не стояло ничего.

Гаспар развернул копию описи.

— Если Форе говорит правду и кто-то всё-таки открыл пакет ради обычной кражи, выбор странный.

Служащий заинтересованно посмотрел на лист.

— Там было что-то ценное?

— Две записные книжки, письма, перчатки, складной нож, несколько служебных мелочей, — перечислил Леклер. — Деньги наследнику выдали отдельно.

Гаспар провёл пальцем вниз по списку.

— Люк получил обе книжки, нож, письма и перчатки. А жетон Бонне потом исчез.

— Он что-нибудь стоил? — спросил служащий.

— Сам по себе почти ничего, — ответил Матье.

Мужчина нахмурился.

— Тогда зачем его брать?

Гаспар повернул к нему опись.

— Через три месяца с этим жетоном пришли в контору Бонне и купили четыре стопы бумаги на имя покойного.

После этого объяснять ценность жетона не понадобилось.

Некоторое время все трое молчали. Из дальнего конца комнаты донёсся голос писаря, назвавшего очередного рассыльного, затем снова заскрипело перо.

Гаспар посмотрел на дату покупки бумаги.

— Вот только три месяца мне всё равно не нравятся. Если жетон вынули из пакета здесь, почему не воспользовались сразу?

Леклер закрыл опись.

— Потому что ты исходишь из того, что его вынул тот же человек, который потом пришёл с ним к Бонне.

Гаспар посмотрел на него внимательнее.