Три раны - Палома Санчес-Гарника

– Что не так с нашими отношениями?

– Ничего, просто ты… Твоя семья – это твоя семья, и ни ты, ни я не в силах этого изменить.

– Я думала, тебя это не волнует.

– Меня – нет, но других – да.

– Надо же, мне казалось, что единственными, кто страдает от предрассудков, являются мои родители, но оказывается, что, хотя все вы кричите о равенстве, справедливости и свободе, вы ничем от них не отличаетесь.

– Это тяжелое время для всех. Все так неопределенно.

– Ну а ты, что ты чувствуешь ко мне? У тебя тоже все неопределенно?

Артуро пристально посмотрел ей в глаза, схватил за талию и, преодолев сопротивление, привлек к себе.

– Ничто не изменит моих чувств. Но мы должны быть очень осторожны, Тереса. Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось, я не смогу простить себе этого.

– Моя семья оказалась в кругу врагов, мы находимся под подозрением, нас преследуют, считая безжалостными людоедами, вволю поглумившимися над беднотой, в руках которой сегодня по капризу судьбы оказались власть и оружие.

Молчание Артуро наполнило ее душу ужасом. Ее передернуло, и она резко отстранилась от него.

– Мне, пожалуй, пора.

Схватив сумочку, она увидела внутри второй листок, на котором Мерседес написала имена своего мужа и его брата. Поколебавшись мгновение, она все-таки решила обратиться к Артуро с последней просьбой – не для себя, но ради Мерседес.

– Я хочу попросить тебя еще кое о чем.

Артуро молча посмотрел на нее. Она передала ему листок.

– Здесь имена мужа Мерседес и его брата. Несколько дней назад, когда они работали в поле, их забрали ополченцы, посадили в свой грузовик и увезли, и с тех пор о них ничего неизвестно.

– Они не имели дел с полицией? Или, может, были фашистами или сочувствовали военному мятежу?

– По словам Мерседес, всю свою жизнь они возделывали землю и никогда не лезли в чужие дела. Судя по всему, инициатором их ареста стал другой крестьянин по кличке Меринос, с которым у мужа Мерседес было несколько стычек в последние месяцы. В результате этого Мериноса месяц продержали в тюрьме, и он решил отомстить.

– Ты ей веришь?

– С чего бы мне ей не верить?

– Ты ее совершенно не знаешь.

– Есть люди, которых знаешь всю жизнь, но понятия не имеешь, что они думают на самом деле. Есть и другие, которые настолько открыты, что достаточно посмотреть им в глаза, чтобы узнать правду, Мерседес из таких, – она отвела взгляд. – Ладно, ты и так уже достаточно сделал для меня и моей семьи. Попробую разузнать сама…

– И думать забудь, – оборвал ее Артуро, кладя листок с именами в карман, рядом с письмом к дону Онорио. – Не пытайся никого искать. Это слишком опасно.

Тереса устало улыбнулась, положила руку на дверную ручку, но затем обернулась.

– Мой отец тоже относится ко мне как к дуре, единственное предназначение которой – вести домашнее хозяйство. Считает меня слабой, вечно нуждающейся в мужской опеке, зависимой, неспособной жить без бесценных советов и помощи со стороны мужчины, даже если этот мужчина полный болван.

– Не сравнивай меня с твоим отцом, Тереса. Я просто не хочу, чтобы ты подвергала себя ненужному риску.

– Ты же подвергаешь такому риску себя, но мне и в голову не придет мешать тебе поступать так, как ты считаешь нужным. Разве ты и твои единомышленники не утверждаете, что у женщины, как и у мужчины, есть право на принятие собственных решений?

Артуро начал выходить из себя, видя бессмысленность их разговора.

– Я ничего тебе не запрещаю, Тереса, и никогда не сделаю этого. Я просто хочу тебя защитить.

Ее лицо скривилось в жалобной гримасе.

– Ваша опека меня душит.

– Тереса, я…

– Мне нужно идти, – резко оборвала она его, открывая дверь.

– Подожди, есть одна вещь, которую ты должна знать, про Чарито.

Она остановилась и повернулась к нему. Повинуясь жесту Артуро, медленно закрыла дверь, не сводя с него глаз.

– Что не так с Чарито?

Артуро подошел ближе и встал напротив нее.

– Предупреди ее, чтобы она держалась подальше от своих друзей, – голос Артуро звучал неуверенно, словно он не знал, какие слова подобрать. – В наше время общение с некоторыми людьми равнозначно смертному приговору.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь. У моей сестры мало друзей – она как моя мать.

– Значит, что-то изменилось. Она часто заходит в одну квартиру в районе Саламанка.

– Нам уже и на улицу выйти нельзя?

– За этим зданием уже несколько дней следят, по всей видимости, в нем скрываются фашиствующие элементы.

– Фашиствующие элементы? – язвительно повторила она.

– Тереса, ты правда не понимаешь, чем я рискую, сообщая тебе об этом?

Тереса нахмурилась, ей хотелось заплакать, надавать ему пощечин и в то же время обнять его, спрятаться в его крепких объятиях. Все так запуталось, что она не знала, что ей думать и как поступать. Все было неопределенно.

– Я пытаюсь тебя предупредить.

Тереса скривилась и пробормотала короткое «спасибо».

Она уже несколько дней слышала, как Чарито уходит из дома после обеда, пользуясь тем, что мать дремлет в гостиной на кресле. Вернувшись, сестра до вечера запиралась в своей спальне. Тереса не видела в этих отлучках ничего странного. К тому же, несмотря на то, что они жили под одной крышей, их жизнь протекала настолько по-разному, что она не особенно обращала внимание на присутствие или отсутствие Чарито.

– Я сделаю для Марио, что смогу, и попробую выяснить, где Андрес и его брат, но обещать ничего не буду. Ситуация очень сложная.

– Не делай ничего такого, что может навредить тебе самому – и уж тем более ради меня.

– Ты – единственная, ради кого я что-то делаю.

На лице девушки обозначилась легкая улыбка. Она открыла дверь и сделала несколько шагов.

– Будут новости – позвоню.

Голос Артуро за ее спиной звучал устало и неуверенно. Тереса вздрогнула, как будто его слова пронзили ее холодом.

Тереса растерянно вышла на улицу. Несмотря на то, что Артуро пытался не показывать спешки, было видно, что он очень торопится: он опаздывал на вечернюю встречу Альянса антифашистской интеллигенции. В последние недели он вел себя странно, отчасти даже избегая ее, особенно после того, как познакомился с этим своим знаменитым писателем по имени Сендер. Их случайная встреча стала переломным моментом в отношениях Тересы и Артуро. С того самого дня Артуро стал жить и дышать ради