Черная рябь - Екатерина Валерьевна Шитова

– Ну всё, сестрица. Обещание моё выполнено. Девку я твою удачно пристроила, позаботилась об ней. Не придерёшься. Яков Афанасьич – мужчина надёжный, сыновей своих в строгости держит, значит, и за девкой твоей будет истово следить.

В этот момент за окном хрипло завыл старый дворовый пёс, женщина вздрогнула, но тут же махнула рукой и подлила ещё самогона в свой стакан.

– Ну, за Матрёшку! Пусть в новом доме с мужем и со свёкрами у неё всё сложится хорошо.

Серафима залпом выпила самогон, а потом торжественно стукнула пустым стаканом о деревянную столешницу…

«И вот, получается, зря старалась! Всё зря! Этой дурной девке опять всё не так!» – так подумала Серафима, глядя вслед уходящей Матрёне.

Сплюнув на землю, она небрежно махнула рукой и скрылась в доме.

* * *

Несколько дней Матрёна сказывалась больной и не выходила из своей каморки. Несколько дней ей и вправду было так плохо, что не было сил даже встать с кровати. Так бывает, когда человек разочаровывается во всём разом. Никто не навещал Матрёну в эти дни, она сама так попросила, сославшись на то, что её хворь, вероятно, очень заразная. Но, несмотря на это предостережение, через три дня к ней заглянул сам Яков Афанасьич. Матрёна от неожиданности села на кровати и натянула одеяло до самого подбородка.

– Как себя чувствуешь, Матрёшка? – ласково спросил он. – Поди лекаря тебе надобно позвать?

Матрёна яростно мотнула головой.

– Не нужно лекаря! Мне уже лучше, завтра встану и всю работу переделаю.

Яков Афанасьич улыбнулся и положил широкую, горячую ладонь Матрёне на лоб. Ей было неловко и неприятно, но она вытерпела это прикосновение, сжав зубы.

– Жара нет, щёки розовые, глаза не мутные. Здорова ты, Матрёшка! Неужто просто хитришь и притворяешься?

Мужчина взглянул на сноху, строго нахмурив брови, и она покраснела, отвернулась к стене. Несколько мучительно долгих минут в комнатушке царило молчание. Матрёна смотрела в стенку, но чувствовала, как свёкор сверлит её пристальным взглядом.

«Убирайся поскорее отсюда, старый Кощей!» – подумала про себя девушка.

Но Яков Афанасьич, напротив, подсел ближе и накрыл её руку своей ладонью.

– Знаешь, Матрёна, а я ведь могу сделать так, что ты работать вообще не будешь. Будешь сидеть в комнате да узоры шёлковыми нитками вышивать. Платьев тебе новых куплю. Чего ещё хочешь? Хочешь – платок, хочешь – бусы.

Яков Афанасьич легонько пожал Матрёнину руку, а потом переложил свою ладонь ей на бедро. Матрёна вздрогнула, схватила его за руку и оттолкнула её в сторону резким движением.

– Вот только со мной нужно вести себя поласковее.

Мужчина вдруг сдёрнул с Матрёны одеяло и склонился к ней, дыша в лицо чем-то кислым.

– Что вам от меня надобно, Яков Афанасьич? – испуганно воскликнула девушка, пытаясь прикрыться одеялом.

Ночнушка её задралась, и мужчина провёл шершавой ладонью по круглому бедру.

– Полюбилась ты мне, черноглазая красавица. Смотрю на тебя, и жар по жилам вместо крови течёт. Ты ведь, как кобылка необъезженная, ворвалась к нам. И с тех пор мне покоя нет! Люблю я тебя!

Матрёна принялась отбиваться от мужских объятий, но Яков Афанасьич схватил её за плечи.

– Не дури, девка, ты всё понимаешь, что в моём доме живёшь! Чай не маленькая! – прохрипел он ей в самое ухо. – Только пикни – и не оберёшься бед. А если будешь со мной ласкова, всё для тебя сделаю, на руках буду носить!

Навалившись на Матрёну всем телом, Яков Афанасьич принялся целовать её шею, его руки при этом блуждали по её груди и животу. Матрёна почувствовала, как тело её сковал жуткий страх, внизу живота запульсировало, загорелось огнём.

– Пустите меня! Пустите! У меня есть муж! – взмолилась Матрёна, отталкивая от себя мужчину, вырываясь из его рук.

– Тишка мой ещё не дорос! Пока он мал, я тебя обучу тому, что должна уметь всякая жена. Так что закрой рот и лежи смирно, девка!

Голос Якова Афанасьича стал злым, лицо вспотело и покраснело от напряжения. От страха Матрёна взвизгнула, потянулась рукой к столу и изо всех сил стукнула мужчину по голове глиняным кувшином. Благо свекровь принесла ей на ночь воды. Кувшин раскололся от удара, свёкор обмяк, навалился на неё всем своим весом. Она кое- как столкнула его на пол и стала брезгливо отряхиваться. А потом в сердцах начала пинать неподвижное, мощное тело ногами. Из глаз Матрёны полились крупные слёзы, её трясло от пережитого страха. Она пинала лежащего на полу мужчину и громко всхлипывала. Вскоре дверь в её каморку отворилась и в проёме показалось бледное лицо Настасьи. Увидев лежащего без сознания свёкра и осколки кувшина повсюду, Настасья сразу всё поняла. Матрёна без сил опустилась на пол и закрыла лицо руками.

– Пойдём, Матрёна, вставай! – тихонько позвала Настасья. – Пойдём скорей, пока он не очухался!

Она подошла, взяла Матрёну за руку и настойчиво потянула за собой. Матрёна, всхлипывая, поднялась на ноги и послушно пошла следом за Настасьей. Старшая невестка привела её в свою комнатку и уложила в кровать. Какое-то время Матрёна лежала и всхлипывала, а когда успокоилась, Настасья села с ней рядом и спросила:

– Значит, Кощей и до тебя добрался? Совсем стыд потерял! Старый козёл! Мне хоть год спокойно пожить дал…

Настасья взяла шаль и накинула её себе на плечи. По крутой лестнице послышались тяжёлые шаги Якова Афанасьича. Девушки замерли, прижались друг к другу, но мужчина, кряхтя и вздыхая, прошёл мимо комнаты Настасьи. Когда он спустился вниз, Настасья выдохнула с облегчением.

– Не добрался он до меня! – хрипло выговорила Матрёна. – Хотел, но не добрался! И не доберётся!

Настасья задумчиво взглянула в бледное лицо девушки. Её тёмные глаза будто налились тьмой, столько в них было зла, столько ярости.

– Что же ты, Матрёнушка, с ним сделаешь? – тихо прошептала Настасья.

– Убью… Убью снохача поганого своими руками…

Матрёна откинула одеяло, встала с кровати и подошла к маленькому окошку, выходящему на задний двор, за которым простирались бескрайние поля. Распущенные чёрные волосы её лежали на спине растрёпанными волнами, тонкая сорочка, порванная в нескольких местах, стелилась по полу. Настасья смотрела на младшую невестку, и в темноте ей почудилось, что деревянный пол куда-то исчез и вместо него под Матрёной разверзлась бездонная чёрная мгла…

Глава 4

Загадочная хворь

Дождь стучал по крыше хлева. В некоторых местах дрань прохудилась, и по стенам текли струйки воды. Поросята спали, сбившись в кучу, забавно похрюкивали