Соболезнуем вашей утрате - Джесси Энн Фоули

а помните ту игру в начале года против школы Лейн-Тек на нашем домашнем стадионе? — взволнованно выпрямился «Рахим-Мама-Рак», откладывая сэндвич с ветчиной на колено. — Ну, где мы выиграли двадцать один — три?

Еще бы! Рахим был звездой группы: он учился в выпускном классе и с большим успехом играл на позиции нападающего в «Линкольнских львах».

— В общем, перед самым началом игры я стоял на боковой линии. И вдруг почувствовал буквально сногсшибательный запах парфюма. И не просто какого-нибудь… — Он обвел всех глазами. — А «Кашемир мист» от Донны Каран — любимый мамин аромат! Клянусь, народ, она была там, рядом со мной, в тот день!

— Ты ведь тогда провел три тачдауна, да? — спросил Дакота.

— Два, — поправил Рахим. — Но еще пробежал за всю игру триста ярдов и побил школьный рекорд! — Он сложил руки и поднял глаза к потолку. — И я знаю, кого надо за это благодарить.

Нок закинул в рот горсть крендельков. Мама положила их в полиэтиленовый пакет, и они теперь тоже отдавали пластиком. Попытался снова перехватить взгляд Иззи, но та как раз раскрыла рот и произнесла:

— А мне снятся сны. С Тедди. У вас такое бывает?

— Еще бы! — откликнулся Дакота.

— Конечно, — кивнула миссис Баррера.

— Постоянно, — проговорила Кэйлин.

— Когда он снится мне больным, — продолжила Иззи, — я просыпаюсь и сразу вспоминаю, что его больше нет. Но если еще здоровым, то мне тогда кажется, что я не одна в комнате. Он как будто стоит рядом. Я почти слышу его дыхание…

— Я тоже часто ощущаю присутствие Джошуа, — подтвердила миссис Баррера. — Буквально чувствую его вес на руках каждый раз, стоит только мне взглянуть на какого-нибудь младенца.

Нок, покончив с крендельками, вытащил из бумажного пакета сэндвич с арахисовым маслом. Устало вздохнул, увидев, что он из цельнозернового хлеба.

— Нок?

— А? — Подняв голову, тот увидел, что все выжидающе смотрят на него.

— Ты хотел что-то сказать? — ободряюще улыбнулась миссис Баррера. — С тобой тоже такое случалось? Ты видел знаки?

— Нет. — Он откусил от сэндвича.

— Никогда? — Улыбка чуть поблекла.

— Ни разу.

В кабинете повисло неловкое молчание.

— Ничего, Нок, — проговорил наконец Рахим. — Это обязательно случится — когда ты меньше всего ждешь.

— Да, когда будет действительно нужно.

— Когда начнешь прислушиваться по-настоящему.

— И если даже нет, — добавила миссис Баррера, — это тоже совершенно нормально и в порядке вещей. Каждый переносит горе и потерю близких по-разному.

Снова откусив от сыроватого хлебного мякиша, Нок промолчал. На самом деле ему хотелось бы, чтобы все перестали называть это «потерей». Когда ты что-то теряешь, есть шанс найти снова — ключи, пропавшее домашнее задание… А Патрика не отыскать уже никогда. Его не было рядом, и присутствие не ощущалось нигде — ни в радуге, ни в знакомой мелодии, ни в запахе, почудившемся в воздухе. И даже во сне брат ни разу не появился.

Нок молча прикончил свой сэндвич, зная, что ранит чувства других, если скажет им правду. Патрик не потерялся. Он просто умер.

Глава 7

Придя на вечеринку Иззи в субботу, Нок, как обычно, вошел через незапертую заднюю дверь и натолкнулся на компанию дамочек, рассевшихся на высоких табуретах за кухонной стойкой и пивших белое вино из бокалов, больше походивших на мини-аквариумы на ножках. Перед ними стояли еще бутылки в ведерках со льдом и поднос с сырными кубиками, виноградом и разнообразными крекерами.

Едва дверь, скрипнув, открылась, как все лица тут же обернулись к вошедшему. Нок выругался про себя — как он мог забыть про книжный клуб! Если бы вспомнил, написал бы Иззи сообщение, она впустила бы через главный вход и можно было бы пробраться в подвал незамеченным. По опыту общения с подругами старших сестер Нок знал, что женщины за сорок, собравшиеся вместе за выпивкой, обязательно начнут приставать с разными странными разговорами, полуфлиртуя-полунасмешничая, и ему будет жутко неловко.

— Нок!

Он едва узнал мать Иззи в топе в цветочек, с крупными кольцами сережек в ушах и настоящей, не деланой улыбкой на лице. Обычно та носила стильные черные деловые костюмы, всегда держала губы плотно сжатыми и интересовалась только двумя вещами — торговлей недвижимостью и успеваемостью дочери.

— Здрасте, миссис Дуглас.

— Дамы, — она сделала руками жест, словно была помощницей фокусника, а Нок — кроликом из цилиндра, — это тот самый молодой человек, о котором я вам только что рассказывала.

— «Дуэнья» Иззи? — Женщина в розовой кожаной курточке окинула юношу взглядом с ног до головы, ковыряя крекером сырный шарик.

— Именно. — Миссис Дуглас обернулась к подругам в той пренебрежительной манере, с которой взрослые иногда будто забывают, что ты все еще рядом. — Нок с Иззи лучшие друзья с первого года в старшей школе. Они встретились в группе поддержки — он тоже потерял брата, тот заболел менингитом в колледже. Просто ужасно! Но все же для них двоих было так замечательно обрести друг друга, найти кого-то, кто тебя понимает…

Все закивали, вдруг посерьезнев. Некоторые пробормотали:

— Соболезнуем…

— И вот теперь бедняга Нок — единственное, что стоит между невинностью моей дочери и загребущими лапами ее придурочного бойфренда.

— Ох, Кэролайн… — Женщина с сырным шариком отправила наконец крекер в рот. — Неужели ты не понимаешь — если Изабель действительно захочет заняться сексом со своим парнем, она все равно найдет способ, и ни ты, ни этот очаровательный рыжик ее не остановят.

Она уставилась на Нока поверх своего бокала.

— А ты ведь и правда очарователен. Такой… изящный. Сколько у тебя обхват талии?

— Не называй его «рыжиком», Кендра.

— А что тут такого?

— Это… ну, не расизм, что-то другое, но все равно некрасиво.

— Извини, солнышко. — Кендра положила одну ногу в обтягивающих джинсах на другую и легонько ткнула Нока носком босоножки в бедро. — Я тебя обидела?

— Э-э… — Тот посмотрел вниз. — Нет.

— Вот и чудно, — хрипловато промурлыкала женщина. Остальные перемигивались со сдавленными смешками. — Так как тебя зовут?

— Нок.

— Как?

— Нок.

— Ник?

— Нок!

— Ясно. Значит, Нок… Скажи мне, Нок, а ты читал роман «Госпожа Бовари»?

Тот покачал головой.

— Нет, не приходилось.

— Нок не любитель чтения, — заметила миссис Дуглас. Хоть это и было правдой, могла бы и промолчать.

— Ну, ничего страшного, милый. Не думаю, что кто-то из нашего книжного клуба особенно его любит. Мы в свое время тоже были плохими девочками… — Кендра повела носком туфли выше, от чего ее подруги захихикали еще явственнее, — …и не очень утруждались уроками. Что ж, раз мы не можем обсудить «Госпожу Бовари», нужно найти какую-то другую тему.

— Например, Изабель и Броуди, — подала