Соболезнуем вашей утрате - Джесси Энн Фоули

— Почему же она не говорила с тобой о колледже? Она собирается написать тебе характеристику?

— Не знаю… Может быть…

— Если нет, то какой от нее вообще прок?

— Она не такой консультант, — объяснил Нок, пытаясь сохранять терпение. — Она школьный психолог.

— Психолог? — встряла Мэри. — Если кому и нужен психолог, так это мне. Видели бы вы, что было вчера на вызове! Соседи позвонили «девять-один-один» с жалобой на ужасный запах в доме. Мы приехали и нашли в квартире на верхнем этаже бедного старика, который умер у себя в ванной добрых две недели назад. А батарея была на полную мощность! Он там практически в суп превратился!

— Мэри, ну не за столом же!

— Извини, мам. Я к чему — вот это настоящая душевная травма! А тебе-то с какого психолог нужен, Нок-Малышок? Когда тебе в последний раз приходилось запихивать человеческие внутренности в мешок для трупов?!

— Да бога ради, мы ведь едим! — Отец сердито бросил вилку на стол.

— Отчасти она права, однако, — заметила Джанин. Это было типично — старшие сестры всегда поддерживали друг дружку. — Я всегда думала, что задача школьных психологов — выявлять стрелков в черных тренчах, прежде чем они устроят бойню! Ты ведь не планируешь открыть стрельбу в школе, правда, Нок?

Тот вздохнул.

— Да, Джанин, не могу дождаться начала завтрашних уроков, чтобы взорвать самодельную бомбу.

— Не стоит так шутить! — ткнула она в его сторону куском чесночного хлеба. — Сейчас у нас не та обстановка!

— А тебе не стоит демонстрировать свое невежество, — вмешалась Аннмари. — Школьные психологи помогают ученикам с самыми разными проблемами.

— Вот именно, — откликнулась Элизабет, складывая руки на своем огромном животе, — она была беременна. — Только какая проблема у Нока?

— Да нет ее у меня! Господи! — Тот вжался в стул. Хлоя недовольно заерзала на коленях.

— Вот в этом беда вашего поколения, Нок, — «Зет» или как там его называют. — Мэттью никогда не упускал возможности перевести любую тему в плоскость «ох уж эти современные дети», причем собственных, разумеется, в их число не включал. — Со всеми якобы что-нибудь не так: депрессия, тревожность, синдром дефицита внимания… Какой там диагноз поставил Ноку один из учителей? Дисфункция регуляции поведения? Ой, да ладно, что за чушь! На самом деле парню просто нужен хороший консультант по поступлению в колледж — он поможет разобраться в приоритетах и напишет хвалебную характеристику, которая перебьет паршивые оценки. А не какой-то там елейный психолог.

— Точно, — поддержала Мэри. — Нок — самый уравновешенный подросток из всех, кого я знаю.

— Вот только он завалил ИЗО, — заметил Деклан.

— Ничего я не завалил!

— Черт, Джуди, — сказал отец, — говорил я тебе: вечно мы забываем проверить его оценки.

— Как вообще можно завалить ИЗО, Нок? — упрекнула Джанин.

— Эй! — пробился сквозь звон вилок и гул назойливых вопросов резкий голос Аннмари. — Может, заткнетесь уже все и дадите парню нормально поесть?!

Джанин немедленно приняла обиженный вид.

— Совершенно необязательно грубить. Я просто хотела привлечь Нока к беседе.

— Ничего подобного. Ты лезешь, куда не просят, да еще и говоришь о нем так, как будто его здесь нет.

— Я?! Лезу?! — Джанин оскорбленно прижала руку к сердцу. — Да я никогда в жизни…

— Джуди, — перебила ее Сэл, невеста Аннмари, — паста сегодня потрясающая. Вы так замечательно готовите!

— Ой! — удивленно пискнула та.

Ее лицо и шея порозовели от смущения. Джуди Флэнаган так давно кормила семью еженедельным воскресным ужином, что никому уже и в голову не приходило похвалить ее стряпню. Никто даже не задумывался, сколько усилий нужно, чтобы приготовить ужин не из полуфабрикатов на две дюжины человек.

— Я и правда добавила в этот раз немного телятины, — пояснила мама. — Решила попробовать что-то новенькое.

— Вышло просто чудесно!

Сэл все-таки молодец. Давно общаясь с Флэнаганами, она знала, что лучший способ разрядить обстановку — сменить тему. Остаток ужина прошел мирно, острых тем предусмотрительно избегали. О Джорджтауне никто больше не вспоминал, отсутствие Люка по-прежнему тщательно обходили молчанием, зато, слегка пристыженные добрыми словами Сэл по отношению к матери, все наперебой восхищались телятиной.

Нок удрал побросать мяч в корзину, не дождавшись даже ананасного пирога. Побыть одному в их доме — недоступная роскошь; оставалось надеяться, что в запасе есть хотя бы пять минут, прежде чем появится кто-то из сестер, племянников или племянниц и снова начнет доставать. Так и вышло — не успел Нок как следует размяться, как скрипнула сетчатая калитка и послышались чьи-то шаги.

— Мне жаль, что так вышло. — Аннмари протянула ему кусок пирога в бумажной салфетке. — Наши старшие бывают такими настырными…

— Может, мне тоже начать пропускать воскресные ужины? — Нок катнул мяч сестре и, откусив большой кусок, смахнул со рта крошки тыльной стороной ладони. — Люк, похоже, знает что делает.

— Да уж. Мне так нравится мамина уверенность, что он и правда ходит на семинары…

Нок моргнул — кажется, не у него одного подозрения на этот счет.

— Думаешь, врет?

— Само собой. Когда я училась в юридическом, семинары всегда были только по субботам. И только полный задрот стал бы ходить на два сразу в выходные. А это точно не про Люка. Уверена, сидит сейчас где-нибудь в баре и смотрит бейсбол. Или просто пьет. Уж точно не занимается. Но не будем лишать маму иллюзий.

Подняв мяч, Аннмари слегка согнула колени и сделала бросок от прочерченной мелом штрафной линии — точно в корзину. Они покидали еще немного по очереди в нехарактерном молчании, которое могло означать только одно: сестра ждала, пока Нок заговорит сам. Она это умела — терпеливо добиваться признания. Поэтому и юристом была хорошим.

— Можно тебя спросить? — проговорил наконец Нок, засовывая в рот остатки пирога и опустившись на землю, спиной к гаражу.

— Конечно — что угодно и когда угодно. — Взяв мяч под мышку, Аннмари присела рядом. — Ты же знаешь.

— Какой у тебя был худший день в старшей школе?

— Хм. Сложный вопрос. — Она рассмеялась. — Слишком большой выбор.

— Я имею в виду — прямо самый ужасный.

Та задумалась, наблюдая за белкой, пробирающейся по проводам над ними.

— Наверное, — проговорила Аннмари наконец, — когда кто-то крупно написал красным маркером «ЛЕСБА» на моем шкафчике.

— Что? — Нок выпрямился. — Ты мне раньше никогда про это не рассказывала.

— Ну, воспоминание не из тех, которым хочется поделиться, сидя у камелька.

— Кто же додумался?

— Так и не выяснили, хотя подозрения у меня есть. — Она крутанула мяч на кончиках пальцев. — В любом случае это не главное. Хуже всего то, что я как раз уже практически решилась признаться семье —