Утесы - Джули Кортни Салливан

Этот утес много значил для Манедо и Канти. Летом племя вставало лагерем у ближайшей реки. Согласно обычаю, в свадебный вечер старейшины приводили молодоженов на этот мыс и сооружали для них небольшой вигвам. Невеста с женихом заходили в вигвам и оставались наедине. Они проводили там некоторое время и лишь тогда могли считаться супругами. Это место легко было отыскать, потому что мыс торчал над морем, как толстый палец, а напротив виднелся маленький остров.

Первые ночи с супругом стали самыми счастливыми в жизни Канти. Прежде чем они покинули утес и вернулись к племени, Манедо подарил ей ожерелье из раковин моллюсков, белых с фиолетовым отливом и нанизанных на шнурок, как бусины. Женщины в нашей семье до сих пор носят такие ожерелья. Их принято дарить на свадьбу.

Через год после бракосочетания Канти и Манедо снова вернулись на этот утес. Манедо попрощался с женой, оставил ее на утесе и спустился на берег, где его ждали друзья. Он должен был скоро вернуться, но Канти волновалась.

С утеса она видела, как четверо мужчин сели в каноэ и поплыли по волнам по направлению к большому судну, стоявшему на якоре у маленького острова. На друзьях были оленьи шкуры. Они выкрасили лица охрой и начертили голубые полосы над подбородками, губами и носами – для защиты и привлечения духов.

За две недели до этого, когда прибыл корабль, предки сперва приняли его за остров. Плавучий остров, подобных которому еще не видели. Они не понимали, как такой огромный корабль не тонет. Соседи рассказывали о белокожих рыбаках, что появлялись и исчезали. Но абенаки никогда их не видели и не верили соседским россказням. Пока рыбаки не приплыли к ним.

Люди на корабле были странно одеты и странно пахли. Их белые щеки покрывал черный мех. Чужаки высадились на скалистый остров и возвели там белый крест. Много дней они плавали вдоль берега на каноэ, исследовали реку, болота и ручьи. А когда наконец высадились на берег, приветствовали племя с улыбкой. Они привезли подарки: курительные трубки, украшения, павлиньи перья, переливающиеся всеми цветами радуги. Старейшины племени посовещались у костра и решили, что чужаки пришли с миром.

Стояло начало лета, самое праздное и приятное время. Сев завершился. Погода была теплая и благодатная. Пышно зеленели деревья. Океан сверкал на солнце. Гости хвалили их край. Страна изобилия, говорили они. Ваша клубника, твердили они, в два раза больше нашей и вдвое вкуснее. Чужаки дивились устрице, внутри которой обнаружились четырнадцать жемчужин, осетру длиной с двух маленьких мальчиков, лососю, который сам выпрыгивал из воды и будто умолял его поймать.

Белые хотели знать все слова на местном языке. Они показывали на дерево, океан или кролика и спрашивали, как это называется. Один человек записывал слова в книгу. Потом белые спросили, как называется их племя, и они ответили, что их зовут Люди Зари, потому что солнце на их берегу восходит раньше, чем повсюду, и тысячелетиями они видят его первыми.

По вечерам наши предки приглашали гостей на берег праздновать. Перед закатом расстилали на песке оленьи шкуры, разводили в ямах огонь и ставили на него котелки, жарили на вертелах утку и оленину. Танцевали, пели, били в барабаны. Набивали трубки гостей табаком, не боясь истощить свои запасы.

Гости тоже приносили дары. Угощали предков галетами, дарили отрезы ткани и стеклянные бусы, такие красивые, что ими мечтали обладать все женщины, хотя громкие голоса мужчин и их ружья пугали, так как никто из племени прежде не видел огнестрельного оружия.

Через несколько дней гости сказали, что хотели бы отплатить племени за гостеприимство. Они пригласили четверых мужчин, включая Манедо, на корабль отобедать и обменяться подарками.

Каноэ приблизилось к кораблю; с борта спустили лестницу. Мужчины по очереди забирались наверх, хватали чужака за руку и исчезали в брюхе корабля. Последним поднялся Манедо. Он вскарабкался по лестнице и, прежде чем один из чужаков помог ему подняться на борт, в последний раз повернулся в сторону утесов, где стояла его жена.

Канти смотрела на корабль с утеса, хотя смотреть было не на что. Часами она стояла там и плела корзину для дома. Продольные нити из коры, поперечные – из шерсти и кукурузной шелухи. Постепенно под ее пальцами образовывался узор из птиц, летящих ровным косяком. Она унаследовала дар плетения корзин от предков и вскоре планировала передать его своему ребенку. Она почти доплела корзину, когда наконец заметила в океане движение. По телу разлилось облегчение. Но, подняв голову, Канти увидела совсем не то, что ожидала. Манедо с друзьями не спускались по лестнице и не возвращались на каноэ.

Корабль сдвинулся. Он разворачивался. Облегчение сменилось страхом. Канти закричала, но никто ее не слышал. Вскочила, поддерживая руками живот. Она еще не освоилась с этой новой непривычной тяжестью. Она побежала.

Каждое утро с тех пор, как увезли Манедо, Канти выходила на утес и неподвижно сидела на одном месте. Волны нашептывали имена предков. Те твердили, что Манедо вернется. Нужно просто ждать.

Сестры по очереди спали рядом с ней на месте мужа, пока не родился ребенок – красивая девочка с густыми черными волосами. Ее назвали Нуной.

Племя устроило пир, чтобы отпраздновать рождение. Были песни и танцы. Мерный и гулкий барабанный бой напоминал биение сердца. Но Канти чувствовала, как внутри разливается яд. Она не любила дочь, хотя знала, что должна. Родственники твердили, что ребенок похож на Манедо. Может быть, поэтому Канти казалось, будто она выменяла ребенка на мужа.

Это чувство не покидало ее, хотя она мечтала от него избавиться.

Собирая бобы и раскладывая их сушиться на зиму и таская Нуну на колыбельной дощечке из ясеня, которую смастерил для нее Манедо, Канти умоляла предков помочь ей полюбить ребенка. Она взывала к ним, собирая самые крупные семена растений, посаженных год назад, высушивая кукурузу и смалывая ее в муку, чтобы было что есть в голодные месяцы, когда на зиму племя уходило вглубь от побережья. Канти готовилась к будущему, в котором не хотела жить.

Голову заполонили страшные мысли. Она не могла думать ни о чем другом. Страдал ли ее муж, голодал ли? Что они с ним сотворили? И что еще сотворят? Ходили разные слухи. Поговаривали, что Манедо и его друзей убили. Что белые поднялись по реке и захватили в плен еще пятерых, а потом продали всех девятерых в рабство ирокезам.