Голодный прилив - Амитав Гош

Губы ее испуганно приоткрылись, когда она поняла, что произошло.

— Ты не представляешь, как я себя чувствую, — вздохнул он. — Я сделал бы что угодно, лишь бы спасти записи.

Нилима кивнула, приходя в себя.

— Я знаю. Не вини себя, — мягко проговорила она. — Но скажи, Канаи, ты ее прочел?

— Да.

— И о чем там? — пристально посмотрела она на Канаи.

— О многом. Об истории, поэзии, геологии — много о чем. Но в основном о Мориджапи. Все это он написал за один день и большую часть ночи. И, должно быть, закончил всего за несколько часов до нападения.

— То есть само нападение там не описано?

— Нет. К тому времени он отдал тетрадь Хорену, который в тот день рано утром уехал с Мориджапи, увозя Фокира. Это была невероятная удача: так мальчику удалось выжить.

— Чего я не понимаю, — задумчиво сказала Нилима, — так это как тетрадь оказалась в его кабинете.

— Это удивительная история. Хорен завернул тетрадь в полиэтилен с намерением отправить мне. Но она потерялась, а потом опять нашлась, совсем недавно. Хорен передал ее Мойне, которая подсунула тетрадь в кабинет.

Нилима молчала, задумавшись.

— Скажи, Канаи, Нирмол не написал, почему не оставил тетрадь мне?

— Не напрямую словами, — честно ответил Канаи. — Но, полагаю, он думал, что у тебя это не вызовет сочувствия.

— Сочувствия? — Нилима разгневанно вскочила и принялась расхаживать по комнате. — Канаи, дело не в том, что я лишена сочувствия. Просто мое сочувствие имеет определенное направление. Я не в состоянии разрешить все мировые проблемы. Для меня достаточно изменить к лучшему хотя бы немногое в одной маленькой деревне. И эта деревня для меня — Лусибари. Я отдала этому месту все что могла, и, да, после всех этих лет оно кое-чего достигло. Оно помогает людям, жизнь нескольких человек стала лучше. Но Нирмолу никогда этого не было достаточно. Ему нужно было все или ничего, и, конечно, в итоге он и получил — ничего.

— Кроме тетради, — поправил ее Канаи. — Ее он все же написал.

— И теперь она тоже пропала, — фыркнула Нилима.

— Нет, не целиком. Знаешь, многое осталось у меня в голове. И я постараюсь восстановить ее.

Нилима оперлась на спинку стула и посмотрела в глаза Канаи.

— А после того, как ты восстановишь его тетрадь, Канаи, — тихо спросила она, — ты запишешь и мою часть тоже?

Канаи не уловил смысла сразу:

— Не понимаю.

— Канаи, у мечтателей много тех, кто говорит за них. Но те, кто терпелив, те, кто пытается быть сильным, кто пытается созидать, — никто никогда не видит поэзии в их трудах, верно?

Канаи растрогала непосредственность тетушкиной просьбы.

— Да, — пообещал он. — Я знаю, что ты…

Внезапно обеденный стол задрожал, прервав Канаи. Где-то вдалеке послышался шум бурлящей воды, такой мощный, что заглушал даже рев урагана. Канаи подскочил к ставням, приник к щели между планками.

— Приливная волна, — сообщил он Нилиме. — Идет по каналу.

На них неслась стена воды. Сбоку, там, где ее разрезала дамба, в воздух взмывал огромный шлейф брызг. Остров заливало водой, как опрокинутое набок блюдце, по мере того как волна окружала его. Канаи и Нилима с ужасом наблюдали, как вода поднялась и продолжала подниматься, заливая лестницу, ведущую в квартиру Нилимы, как остановилась перед самой дверью.

— Вода не скоро отступит, земля погублена, да? — печально спросил Канаи.

— Да, но человеческие жизни важнее. — Нилима высунула голову наружу, чтобы посмотреть на больницу. На втором этаже на террасе выстроились люди — несмотря на ураганный ветер, они смотрели, как вода затапливает их участки.

— Только подумай о людях, которых спасло это убежище, — сказала Нилима. — И именно Нирмол убедил нас построить его. Если бы не его пристальный интерес к геологии и метеорологии, мы никогда об этом не подумали бы.

— Неужели?

— Да, — вздохнула Нилима. — Он убедил нас построить убежище — возможно, это самое важное, что он сделал в жизни. И сегодня ты видишь доказательство. Но скажи ты ему об этом, он бы только рассмеялся. Он сказал бы: «Это всего лишь социальная помощь — не революция».

Первым признаком приближения глаза урагана стало затишье. Шум полностью не прекратился, он лишь стал глуше, ветер почти улегся.

Пия открыла глаза и поразилась увиденному. Полная луна висела над ними, замыкая нечто похожее на вращающуюся дымоходную трубу, уходящую далеко в небеса. Лунный свет, просачиваясь сквозь эту крутящуюся трубу, освещал неподвижный центр бури.

Во все стороны от них расстилался тяжелый ковер из листвы. На поверхности воды почти ничего не было видно, привычная рябь, водовороты и течения скрылись под этим слоем зелени. А что касается самого острова, он очутился полностью под водой, и форму его можно было определить только по нескольким кронам деревьев, чьи верхушки еще виднелись над поверхностью. Эти деревья напоминали жалкие скелеты, ветви уцелели мало где, и едва ли хоть на одном дереве сохранился хотя бы листок. Многие были сломаны и превратились в расколотые обрубки стволов.

Белое облако спустилось с небес на остатки затопленного леса — стая белых птиц, которые были настолько измучены, что не замечали Пию и Фокира. Пия распустила узел на канате-сари и отодвинулась от ствола, чтобы вытянуть ноющие ноги и руки. Одна из птиц села так близко, что Пия смогла взять ее в ладони, птичка дрожала всем телом, Пия чувствовала, как бьется ее сердце. Птицы явно пытались удержаться в эпицентре урагана. Как далеко от своего дома они уже улетели? Пия не могла вообразить. Выпустив птицу, она привалилась спиной к дереву.

Фокир уже стоял, балансируя на ветке, и вытягивал поочередно ноги. Ей показалось, что он высматривает другую ветку, чтобы перебраться на нее. Но ничего подходящего не находилось: их дерево потеряло все ветви, кроме той единственной, на которой они сидели.

Фокир присел на корточки и коснулся ее колена, едва заметно кивнув в сторону густых зарослей вдали. Следуя за его взглядом, она увидела, как из воды выбирается тигр и прячется на дереве в дальней стороне острова. Он будто тоже, как и птицы, следовал за глазом урагана, отдыхая где удается. Зверь почуял их ровно в тот же момент, как они его заметили; хотя он был от них в нескольких сотнях метров. Пия видела, что это огромное животное, настолько крупное, что невероятно, как дерево выдерживает его вес. Тигр, не двигаясь, наблюдал за ними несколько минут, лишь хвост его слегка подергивался. Пия подумала, что если запустить пальцы в его шерсть, можно ощутить, как