Найти Аглавру. История об испытании славой, ядовитой зависти и спасительной силе настоящей любви - Таша Муляр

«Похожий на зефирку», – вспомнила Таня слова Любы.

– И правда, зефирка! – восхищенно произнесла она вслух, на мгновенье вспомнив о кошке дочери с таким же сладким именем, которая исчезла из ее жизни, не вернувшись однажды из очередного обхода дачных владений.

Время трансформировалось, изменив всех, кто в тот момент присутствовал возле храма, перенеся их в состояние искреннего покоя и умиротворения, каждый ощущал это по-своему, но все вместе они чувствовали какое-то необыкновенное состояние полета. Кто-то говорил, что это полет души, кто-то называл это разговором с Богом, а Тане просто было спокойно. Впервые за долгие годы ее не раздирали внутренние противоречия, не хотелось никому ничего доказывать – лишь чувство вины теребило где-то внутри, но она никак не могла до конца понять, что же это такое, и лишь чуть поеживалась от холода.

Внутрь храма не пошла. Сидела на лавочке во дворе, под раскидистым, искореженным от времени дубом, с которого в замедленном танце кружения опускались листья, с легким шорохом ложась ей под ноги. Вспоминала всех своих ушедших. Почему-то именно тут, в этом маленьком провинциальном городке, близ пронзительно-голубого храма, цветом повторяющего сегодняшнее осеннее небо, они смотрели на нее и радовались тому, что она решилась приехать, зная, как непросто им было привести ее сюда.

Потом всех собрали в местной небольшой трапезной. Батюшка попросил сложить на стол у кого что есть с собой из провизии – для совместного обеда. Мужчины принесли из автобуса блины и травяной отвар, туда же все выкладывали кто что: яблоки, груши, мандарины, хлеб, печенье, пряники.

Таня стояла и раздумывала, класть ли свои бутерброды. Вначале думала, что странно все это, как есть-то потом? Так она съела бы их сама, а тут на всех, что ли, поделят? Потом пожалела, что не знала о такой традиции и не захватила что-то более существенное. И все-таки выложила, немного стесняясь, что такой малый вклад внесла в общий стол, который получился небогатым, но щедрым.

Было шумно и весело, похоже на большой семейный праздник. Все угощали друг друга, передавали еду по рукам, чтобы всем хватило, батюшка шутил и радовался вместе с ними, хвалил детей, беседовал с подростками, по-доброму отвечал на вопросы прихожан. Он оказался очень человечным, Таня и не знала, что так бывает.

Ее настороженность куда-то делась. Она уже вовсю говорила с Любой, помогала Глафире, встала мыть посуду и убирала со стола вместе со всеми.

День пролетел незаметно, и напоследок она все-таки решилась зайти в храм. Накинула платок, чуть задержалась на пороге, еще раздумывая. Торопливо перекрестилась и распахнула неподдающуюся тяжелую дверь.

Внутри было тихо и пусто. Последние лучи солнца, прощаясь, сочились сквозь высокие решетчатые бойницы верхних окон, расписывая тенями лики святых на иконах, отчего казалось, что они ожили и пристально смотрят на Татьяну.

Она постояла в нерешительности, не зная, куда идти. Прощупала глазами уходящий ввысь алтарь, посмотрела на самый верх, поежилась от взгляда Христа, написанного на опрокинутом дне купола, ступила чуть в сторону и оказалась пред ликом Богородицы с младенцем. Ноги сами подвели ее к иконе, она прижалась щекой к окладу, рассматривая бесконечное количество цепочек, колец, сережек, сверкающих под стеклом.

«Сколько судеб…» – пронеслось в мыслях. Таня подняла голову и встретилась глазами с Божьей матерью. Перекрестилась три раза, а что сказать – так и не нашлась. Нагнула голову, развернулась и так же тихо вышла.

Группы во дворе уже не было. Стемнело. Она поспешила на стоянку. Вошла в салон автобуса и растерялась. Все места были заняты, с Любой сидел ее Леша, уставшие дети угомонились, все ждали отправки.

– Сюда, иди сюда! – услышала Таня детский звонкий голос. – Тут твое место.

Маленькая девчушка лет шести – круглолицая, серьезная, с двумя свисающими к плечам тонкими косичками и смешной неровной челкой над прямыми почти бесцветными бровями – глядела на Таню поверх очков своими карими глазами и, не стесняясь, командовала ею:

– Садись. Ты Таня, я тебя знаю.

– Ну привет! А ты кто? – Таня удивилась такой напористости ребенка. Окинула взглядом салон, убедилась, что других мест нет, и присела.

– Я Надя. Ты что, не помнишь? – удивилась девочка.

– Нет. Откуда же я могу помнить?

– Моя бабушка тут главная.

– Глафира Андреевна – твоя бабушка?

– Да. И еще у меня есть дед.

В автобус вошел батюшка. Благословил их на дорогу домой, они все помолились, в это время Таня краем глаза следила за Надей, та старательно бормотала слова, щепоткой сложив пальчики с коротко обрезанными ногтями, не торопясь крестилась и так же косилась на Таню, задумав научить ее делать правильно.

– Надя, а, вот ты где! Танечка, хорошо, что вы с ней сели, я переживала, недосчитавшись вас. Только она такая болтушка, заговорит вас.

– Бабушка, Тане интересно, – утвердительно ответила девочка. – Да, Таня?

– Да, очень. – Таня улыбнулась и выразительно посмотрела на Глафиру, пожала плечами, мол, справлюсь.

Автобус тронулся, девочка прислонила лицо к окну, уперевшись носом в стекло и отгородив ладошками свет салона, чтобы лучше было видно, и долго так сидела, рассматривая дорогу, проплывающие мимо столбы и автомобили.

– Ой, Заю забыла! – насмотревшись, воскликнула она и полезла куда-то в ноги, откуда вытянула рюкзак и выудила из него зайца, от вида которого у Тани екнуло сердце. Он был точной копией той игрушки, которую она когда-то давным-давно купила в подарок своей дочери и которую Лада обожала.

«Надо же, сколько лет прошло, а их еще выпускают», – подумала Таня, справившись с легким шоком от узнавания.

– Вот. Знакомься, это Зая, – девочка усадила на колени розового зайца с сердечком вместо носа.

– А почему имени нет?

– Не знаю. Мне дед его принес и сказал: вот тебе Зая. Я думала, это имя. – Она чуть отстранила игрушку от себя и покрутила в стороны, демонстрируя Тане.

– А у тебя кто есть? – спросила девочка.

– Я взрослая. У меня нет игрушек, – ответила Таня, удивляясь совершенно не детской манере общения этого ребенка. Надя была не по возрасту рассудительной, четко выражала свои мысли, и ей хотелось так же доверительно отвечать.

– Я не про игрушки. Конечно, ты взрослая. Что я, не понимаю? – с жаром ответила девочка. – Смотри! – Надя стала загибать пальцы. – У меня есть дед, бабушка и Зая. А у тебя кто есть?

– А где твои папа и мама? – нарушила ход беседы Таня, решив, что все-таки тут она – взрослая