Найти Аглавру. История об испытании славой, ядовитой зависти и спасительной силе настоящей любви - Таша Муляр

когда они еще жили в Коломне, не ссорились, были счастливы, хотя так же, как и сейчас, не имели ничего, а лишь мечтали о своем будущем. Уверенный в себе, настоящий хозяин в этом доме, где он все отремонтировал и довел до ума своими руками, вел хозяйство, был востребован на работе – только за сегодняшний день ему за консультацией звонили раз десять. А сейчас вез их всех куда-то прогуляться. И все это сам по себе, без ее нажима, скандалов и истерик. Невероятно!

Влад остановил машину на берегу реки, откуда открывался потрясающий вид на поле, уходящее за горизонт. Пламенел багровый закат. Внизу, возле воды, ветлы свесили свои длинные «косы», возлежащие на розовом в отблесках низкого солнца песке. У деревянного причала покачивались старые рыбацкие лодки, скрипя ржавыми уключинами, а вдали возвышались над пролеском золотистые купола храмов, луковки которых, окрашенные охрой заката, были одного цвета с макушками Вериных мужчин.

– Вот. Тут будет наш дом.

Влад взял Веру за руку, Миша схватил ладонь отца, Денис, очарованный игрой солнца и воды, чуть отстал, бросил в реку камешек, посмотрел на круги, похожие на плывущие облака, и побежал догонять своих. Запыхался, схватил Веру за руку, и они шли все вместе там, где не было пока ничего, кроме растущей травы, которая расступалась пред ними, открывая путь к их будущему дому.

Вера шла за мужем, наслаждаясь их единением. Они вместе, и у них будет дом, а еще у них будет дочь, уж она-то чувствует это своим сердцем, и по-другому быть не может.

– Да? – Влад остановился и посмотрел на жену.

Вера замерла. Дети стояли не шелохнувшись. Она встретилась с молящими глазами Миши, чуть улыбнулась встревоженному Денису, подняла голову, пристально всмотрелась в чайные глаза мужа, заметив всполохи таких родных солнечных зайчиков, и ответила:

– Да. Конечно, да!

Автобус оказался на удивление современным и комфортабельным. Таню с самого начала, еще когда она только пришла к храму, на место сбора группы паломников, не отпускало ощущение, что она попала в какую-то секту. Хоть она толком и не знала, что это такое, но понимала: это может быть опасно, учитывая ее теперешнее совсем одинокое положение и приличный счет в банке.

«Могут охмурить и забрать все деньги. Полно таких случаев», – подумала она и решила изучить тревожащую ее тему – поинтересовалась в интернете признаками секты.

«Признаки секты: авторитарное лидерство, требование абсолютной лояльности, противопоставление себя миру, изоляция участников, эксплуатация членов», – быстро предоставил затребованную информацию всезнающий интернет.

Таня стояла в стороне от собирающейся группы, прислонившись к старому ветвистому дубу рядом с приходской трапезной, возле которой на днях она оставляла Бурана.

– Татьяна Михайловна? – подбежал к ней запыхавшийся худощавый мужчина примерно Таниных лет, с козьей бородкой, в маленьких очках, запотевших от утреннего тумана, и спортивной шапочке с эмблемой «Олимпиада–80». – Вы Татьяна Михайловна?

– Да, – ответила Таня, скорее машинально отреагировав на собственное имя и размышляя меж тем, откуда у него такой раритет, как эта шапка.

– Ой, хорошо, что я вас нашел, то есть узнал! Меня Глафира Андреевна прислала, точнее, попросила за вами сходить, сказала, что у дуба стоит прекрасная женщина, добрейший человек, ну, вот я вас и нашел! – торопливо объяснил он, просияв в конце то ли оттого, что нашел, то ли оттого, что узнал.

– Глафира? А, поняла. Уже едем? Автобус скоро будет? – уточнила Таня.

– Нет, едем через час еще.

Таня сверила время на смартфоне.

– Через час? Почему? Вроде же в семь выезжаем, – уточнила она, а сама подумала, что «начинается» – наверное, это вот то самое «требование абсолютной лояльности».

– Нет… То есть да. Только наш водитель, ну, то есть из фирмы, которая нам помогает, Ваня, он молодой еще, вот и проспал, бывает такое… Но он уже позвонил и покаялся, все хорошо, а сейчас вас Глафира Андреевна просит в трапезной помочь.

«Хм, „покаялся“! – подумала Таня. – Господи, может, нужно домой уходить, пока точно не вляпалась во что-то. Хотя храм же, не так себе с улицы…»

– Ой, вы извините, я не представился, – мужчина отер руку о полу куртки и протянул Тане рубленую красную ладонь. – Леша, точнее, Алексей Игоревич, – он виновато улыбнулся.

«Опять Алексей, значит, хорошего не жди. Может, какие-то высшие силы дают мне знаки и нужно завязывать с этой идеей?» – мысли плюнуть на все и уйти домой всплывали в голове навязчивыми окнами. Ей было холодно, хотелось в туалет, клонило в сон – словом, мозг уже начал готовить пути к отступлению, но Глафира Андреевна распорядилась иначе.

– Татьяна Михайловна! Как я вам рада! Леша, спасибо, что нашел ее и привел. Я же говорю, что мерзнет, поди, где-то, так и есть, нос-то красный совсем. Давайте-ка куртку снимайте, у нас тут тепло, Леш, прими курточку и повесь вон там, у нас там вешалка для гостей. Видите, как наши мужчины нам все удобно оборудовали? А столы какие классные сколотили! – Глафира стояла около плиты, на которой аж на четырех сковородах румянились блины. Аромат свежеиспеченного теста витал в воздухе, к нему добавлялся сырой запах осенней листвы и каких-то душистых трав, перемешанный с женским потом и паром, поднимающимся от разгоряченных шустрых прихожанок, которые крутились тут же.

Все были чем-то заняты: мыли яблоки, укладывали готовые блины в порционные контейнеры – стопка кружевных блиночков уже высилась возле Глафиры и ее помощницы. Женщины ловко орудовали половниками и, как факиры, закручивали по спирали жидкое тесто на сковородках, пока оно не превращалось в солнечный круг. Другие нарезали прямоугольные кирпичики серого хлеба, разливали пахнущий летом травяной отвар в большие пластиковые бутыли.

Тут же бегали дети разного возраста. Старшие возились с младшими, совсем взрослые помогали матерям. Такого ощущения единства в выполнении общего дела Таня не встречала давно, пожалуй, со времен студенческих отрядов в институте, куда она ездила исключительно из-за того, что без этого не закрывали сессию, сохранив при этом воспоминания о трудовом и радостном единении единении на всю жизнь.

– Доброе утро, Глафира Андреевна! – поздоровалась Таня, начав стягивать с себя куртку, потом прикинула, куда же она тут приткнется среди этого суетливого сообщества, вспомнила про секту, и мозг услужливо подбросил ей еще одну цитату: «эксплуатация членов». – Ой, ну что вы! Я совсем не замерзла, на улице пасмурно, но не холодно, я лучше на воздухе автобус подожду. – Передумав оставаться, она стала пятиться к выходу, не обращая внимания на Алексея, пытавшегося забрать у нее куртку.

– Татьяна Михайловна, Танечка! – Глафира бережно