Найти Аглавру. История об испытании славой, ядовитой зависти и спасительной силе настоящей любви - Таша Муляр

– Мамочка и папочка там, – девочка показала пальцем на потолок автобуса, – У Господа нашего и смотрят на меня. Помогают. Я с ними сегодня в храме разговаривала, – серьезно ответила Надя, еще крепче прижав к себе зайца.

– А у меня все на небе, – так же серьезно ответила Таня.

– Все? – удивилась Надя.

– Все, – подтвердила Таня.

– И дети?

– Дочка у меня была.

– А внучка? И внучка на небе? – продолжала допытываться Надя.

Таня промолчала. Очередная фотография Настеньки – а она знала, что внучку зовут Настей – была прислана Арсением сегодня. Она не раз за этот длинный день думала о том, какое странное совпадение, что именно сегодня год назад умерла Лада и родилась Настя. Кем это было задумано, что день смерти матери стал днем рождения ребенка? И так теперь будет всегда в жизни этой девочки, ее внучки, которая просто копия Лады…

И на сегодняшнем фото, где ей год, Настенька в очаровательном платье с рюшами, белоснежные волосики собраны на макушке и закреплены заколкой с Микки Маусом. Отец нарядил дочь и выслал Тане очередное фото, с которого внучка смотрела на нее незабудковыми глазами Лады, точно такими же, как когда-то в парке Танина дочь смотрела на нее, вся зареванная – так ей хотелось иметь розового зайца… Тогда Таня побежала за этим зайцем, а потом неслась с ним через весь парк назад – хотела, чтобы Леша сказал ей, что она хорошая мать… А Лада, увидев желанную игрушку, так обрадовалась, что кинулась ей навстречу и прыгала от счастья, обнимая плюшевого друга, а потом долгое время всем показывала и говорила: «Это мне мамочка подарила!»

– Нет, внучка не на небе, просто я ее не видела, – остановив воспоминания, тихо ответила Таня.

– Внучку не видела? – удивленно переспросила Надя.

– Да. Не видела, – сказала Таня, а про себя подумала, как можно было быть такой слепой и не видеть, как ее любила дочь, биться за внимание к себе, не замечать ее, соревноваться с ребенком за любовь окружающих, постоянно шпынять ее за то, что она была такой, какой Тане никогда не стать…

– А почему? Она далеко?

– Нет, – Таня помедлила. Достала телефон и открыла галерею фото, где она создала альбом, куда складывала фото Насти. Сейчас их уже было двенадцать. Прошел ровно год.

– Вот смотри. Это Настенька. – Она протянула телефон девочке.

– Маленькая какая. А почему у тебя так мало фотографий? Меня бабушка все время фотографирует, говорит: вот вырастешь и будет тебе память, какая ты была.

– Я не знаю… – Таня впервые с кем-то говорила о Насте. С кем она сейчас была откровенна? С собой или с этим мудрым шестилетним ребенком?

– Какая она? Веселая? – Девочка листала фотографии, смахивая пальчиком изображение на экране, перелистывая месяцы первого года жизни Таниной внучки.

– Знаешь, я никогда ее не видела. Только на этих фотографиях.

– Тебя к ней не пускают? – Надя округлила глаза.

– Нет. Я сама не еду, – произнесла Таня, ощутив, как нелепо это звучит.

– Ты ее не любишь? – разочарованно поинтересовалась девочка, приподнимаясь и заглядывая Тане в глаза.

– Я ее не знаю. Как любить того, кого не знаешь?

– Ты обманываешь! – засмеялась Надя. – Конечно, ты ее любишь, просто играешь со мной, бабушки всегда любят! Я тоже бабу и деда очень люблю! – успокоенно резюмировала она.

Автобус ехал уже достаточно долго. Утомленные дети и их родители дремали, прислонившись друг к другу. Задремала и Надя, устав щебетать. Она совершенно по-детски прислонилась к Тане, обняв своего Заю, закинула на Таню тонкую ручку, свернулась калачиком и тихонько бормотала что-то, улыбаясь во сне.

Таня замерла, боясь потревожить хрупкий детский сон. Одной рукой она обняла Надю, второй в который раз перелистывала фотографии внучки, не в силах справиться с такими редкими для нее слезами.

«Ты прости, прости меня, доченька… – эта мысль пульсировала в ее голове, поднимаясь откуда-то из сердца, где совсем-совсем глубоко ныла проснувшаяся душа. – Прости, прости меня…»

Автобусы вернулись к храму. Все шумно делились впечатлениями, обнимались, пожимали руки, мужчины похлопывали друг друга по плечу, матери собирали уставших от долгой дороги детей, вновь расшалившихся на свежем воздухе.

Таня подошла к Глафире, сказала спасибо и, присев на корточки, попрощалась с Надей.

– До встречи, Надюша! – Она обняла и поцеловала девочку в щеку. Поднялась и добавила, обращаясь к Глафире: – Удивительная она у вас!

– Ой, спасибо! Егоза еще та! – обрадованно сказала Глафира и прижала девочку к себе.

– Вы к нам приходите. Обязательно приходите еще. Мы будем ждать! Да, Надюша?

– Да! – уже стесняясь, подтвердила Надя, держась за бабушкину юбку.

Таня развернулась и пошла в сторону дома, но, сделав буквально несколько шагов за воротами храма, услышала чей-то топот и голос девочки:

– Стой, стой!

Таня остановилась, ей навстречу буквально летела Надя.

– Вот! Возьми! Это для Насти. Твоей Насти! – запыхавшаяся от бега и волнения девочка протягивала ей того самого зайца, и почему-то у Тани уже не было сомнений, что это именно он, тот самый Зая…

В памяти возник вечер, когда ей позвонили из больницы. Было поздно, телефон дочери нашли не сразу и, когда она приехала, там был и Леша со своей женой, и этот непонятно откуда взявшийся Сеня, и они стояли все вместе, а она, Таня, не захотела к ним подходить. А после слов санитарки в окне о том, что пациентка умерла, Таня вышла и, не помня себя, приехала домой, а там дверцы антресоли были раскрыты, стояла табуретка, и вещи разбросаны по полу…

Что, что она там искала?.. Зачем рылась в ее шкафах? Что это было? И вот только сейчас ей стало понятно: Лада искала зайца, свою любимую в детстве игрушку, только уже для своей дочери…

Таня стояла и не могла сказать ни слова, просто протянула руки, кивнула, заставив себя улыбнуться, и пошла, прижимая к себе Заю, ведь Лада звала его именно так.

Дойдя до своего дома, остановилась, присела на лавочку у подъезда, посадив игрушку на колени, сжала ее, и тут пальцы ощутили что-то твердое внутри.

– Точно! Это точно он! Невероятно! – прошептала Таня, нашла потайной кармашек, который когда-то сама сделала, и где Лада, оказывается, хранила ту самую заколку – Таня думала, что потеряла ее.

Серебро потемнело от времени, сделав розы совсем черными.

Таня подышала на металл и, сильно вдавив, потерла заколку о джинсы, стирая налет времени, отчего серебряные розы заблестели в свете уличных фонарей.

– Так-то лучше. – Она заколола украшением волосы, собрав их в хвост, застегнула у зайца потайной