Раз, два, три — замри - Ольга Аристова

яичной скорлупы и картофельные очистки, крепление дня брелка, винную пробку, пустую пачку из-под чокопая, похожие на кости створки песчанок, рыболовный крючок, почти целый кусок пластилина, половинку яйца из киндер-сюрприза, огрызок разорвавшейся бомбочки, ребристые крышки от пивных бутылок, клок волос, пустые гильзы, смятый бланк из детской поликлиники, рыбий глаз, пять яблочных огрызков, пустую двухлитровую пачку сока «Добрый».

Когда девочки заканчивают с уборкой, чище во дворе не становится.

Юля оценивающе оглядывает подругу и выдает:

— А ты че, Даша, такая симпотная на помойку идешь, у тебя там че, свиданка? Не знала, что ты по бомжам.

Даша молчит, а че тут скажешь? Можно только стукнуть Юлю, чтобы рот закрыла. Ну Даша и стукает. Юля орет:

— Ай, дура, больно же!

Даша поднимает с земли последний кусочек зеленого пластика от корейского дыневого мороженого, Дашиного любимого, подносит к носу. Пластик сладко пахнет красителем и ожиданием чего-то такого, ну, такого. Сами знаете. Юля морщит нос, типа, фу, свинота. Однажды Юля допиздится у нее.

— Малая, а го на дискач сегодня? Ты в этом топе там самая четкая будешь. — Юля с ходу выкладывает все карты на стол и смотрит довольно, знает, что Даша не сольется.

Дашу на дискач без Юли не отпустят, а Юля обычно с Катькой ходит, забивает на нее, Дашу, типа, мелкая слишком, неприкольно с ней при старшаках. Ну ниче, Даша раньше Юли со старшаком замутит, посмотрит, кто тогда будет самой четкой во дворе.

— А Катька че? Всё?

Еще бы не всё, после того как она их чуть не угробила, утопленница херова. Юля пинает носком кросса ближайшую тень и не смотрит на Дашу.

— А перед дискачом на песочнице затусим. Там будет Серый, Леха, короче, все. Пойдешь, нет?

Даша пойдет, базара ноль. На дискаче лапаны девок рентгеном просвечивают, тип б/у или не б/у. Могут даже в углу зажать и помацать. Чистый кайф, короче. Даша кивает, Юля лыбится и скачет вперед Даши к мусорным бакам.

Дома Даша пишет в дневнике: «СЕГОДНЯ ДИСКАЧ!!!» Потом долго втягивает живот перед зеркалом, но он все равно похож на арбуз.

Ого, какой арбузик! — кричит Серый, когда Юля с Дашей заходят в ворота песочницы.

Краска на воротах вся вздулась и облупилась, как лак на ногтях у Юли. На низкой оградке сидят старшаки и стая малых. Когда Жека зависает где-то со старшими, Серый за главного.

Юля бросает: Серый, отъебись, — но Серый не смотрит на нее, он смотрит на Дашу. Под его взглядом Даша тянет топ вниз, чтобы сиськи сильнее выпирали над животом. Еще Юля, блин, приперлась в юбке выше жопы. И ляжки свои как в мясном ряду выставила. Ну понятно, сисек нет, а показать что-то надо. Но сиськи всегда баше.

Вот и Серый того же мнения. Когда он наклоняется, чтобы прикурить Даше сижку, то почти ныряет головой в круглый вырез под злобное улюлюканье малолеток. Но Даша довольна. Если с Жекой не выгорит, Даше перепадет от Серого. Стопроц.

Песочница — это база, аэродром подскока, первоклассный батут, ОАО реабилитационный центр «Лучик». Выше песочницы дэкашка, где вечером крутят песни руки вверх и эмтивишный топ-лист. Там по виляющим телам скользят цветные лучи софитов, а еще есть стробоскоп. Его включают на самые четкие треки, и он вырывает из тьмы черно-белые кадры тотального драйва. В песочнице все собираются заранее, чтобы поднять градус веселья перед танцами, присмотреть себе поца для обжиманий по углам, курнуть дури. Доказать, что ты четкая.

Еще в песочнице есть соседи. Раз в день двери желтого, заветренного, как губы после поцелуев, здания раскрываются и оттуда выходят мрачные санитарки, а за ними молчаливо вываливается горстка детей со слишком большими головами и мокрыми ртами. Юля брезгливо подергивает плечом, говорит: ха, зацените, количество идиотов на квадратный метр увеличилось.

Пацаны тут же оживляются, встают в охотничью стойку. В большеголовых можно кидать окурки и ржать над тем, как санитарки носятся за мычащими недомерками, умоляя отдать каку. Можно показывать женщинам с задеревеневшими лицами голую жопу и отбиваться факами от их угроз вызвать ментов. Никого они не вызовут, ментов здесь даже бюджетники не любят. Будут терпеть и злобно зыркать, пока не придет время загнать безмозглых ягнят обратно в стойло.

Один такой подходит совсем близко, тянет липкие пальцы к Дашиным стразам, типа, дай-дай. Пацаны гогочут, а Даша нервно оглядывается, нет ли рядом санитарки. Рядом оказывается Жека, он разворачивает малого от Даши и дает ему пинка пол зад. Орет санитаркам: заберите на хуй своего овоща! Женщины смотрят на Дашу исподлобья и, окружив подопечных, как куры зерно, поспешно уводят соседей обратно — под защиту зарешеченных окон.

Жека сплевывает им вслед и стреляет коронной улыбкой: ну че, школота, удэкашки уже народ собирается, надо двигать.

Последние бычки летят в сторону детских качелей. Когда Даша встает, сразу двое пацанов прикладывают ладони к ее жопе. Но Даша не улыбается, а туго затягивает вокруг жопы ветровку.

У дэкашки сплошные платформы, каблуки, стразы, короткие топики, обвисшие абебасы и резинки от трусов с китайскими кельвин кляйнами. Старшаки сразу сваливают к тощим высоким девкам, Даша с Юлей курят поодаль с постными лицами, типа, им вообще фиолетово. Мимо идет бабка и орет, что Юля с Дашей похожи на мелких шлендр. Юля кричит в ответ: Любовь Игоревна, а вам че, завидно? А Даше шепчет: математичка моя бывшая, до прошлого года у нас вела. Бабка не унимается: твою подругу в таком виде по кругу пустят. Хоть бы лифчик надела, а! Юля берет Дашу за локоть и тянет внутрь, в раскрашенную вспышками розового и зеленого тьму. Без вас разберемся, — кричит. А Даше в ухо горячо вздыхает, мол, ничего себе, даже математичка твои сиськи запенила.

Сначала Даша оглушенно цепенеет, упершись в пол копытами прямо посреди танцпола. Но Юля тянет ее дальше, в гущу тел и движений, и внутри Даши заводится приятный моторчик. Он двигает ее руками и ногами, подбрасывает все выше и выше, туда, где дискобол разлетается белыми брызгами по тяжелым шторам на стенах. Юля танцует рядом, извиваясь, как морская водоросль. Даша двигается тяжело, но, как ей кажется, соблазнительно. Бедра бьются о невидимые стены, удерживая ритм драм-машины. Руки тянутся к потолку, где дым рассекают острые лазеры. Мимо в надвинутом по самые брови кепарике пролетает Жека и, встретившись с Дашей взглядом, подмигивает.

Даша понимает — это сигнал. Это значит, надо срочно идти к Жеке в дальний угол, где дверь открывается в длинный коридор без ламп,