Раз, два, три — замри - Ольга Аристова

Но у двери никого, в коридоре тоже. Даша топчется бессмысленно, круглится вдоль квадратных стен сиськами, но Жеки нет. И Юльки тоже нет. Даша буквально сходит с ума от разлуки на час. Когда диджей врубает рефлекс, у Даши внутри сдувается воздушный шар. Под этот медляк они должны были замутить с Жекой. Даша идет домой и вырывает страницу с записью «СЕГОДНЯ ДИСКАЧ». Завтра у нее точно получится.

* * *

В пятницу Даша просыпается, тянет одну руку, потом другую, продирает глаза, смотрит наверх, сверху свешивается Димасик, но не целиком, только нога лениво болтается. Даша идет на кухню, пьет компот прямо из кувшина, чистит зубы, греет в духовке хлеб, мажет мазиком.

Передвигает красный квадрат на двадцать седьмое число. Идет в ванную уменьшаться.

У Даши все еще стоит перед глазами Юлина тонкая талия, и хотя у Юли почти нет сисек, дела это не меняет. Мать говорит, что, если сильно чего-то хочешь, надо носить в голове образ того, что хочешь, — представлять изо всех сил, во всех деталях. Но во всех деталях Даше представлялся только Жекин торс. Торс у Жеки офигенный, но без всего остального Жеки как макароны без тушенки — вроде ок, но главного не хватает. Хотя что может быть важнее торса? Фигня какая-то.

Еше и Димасик, будто почувствовав Дашины метания, просачивается в приоткрытую дверь ванной и больно щиплет сестру за бок: Дашка-залупашка! Дашка-залупашка!

Глаза у Димасика черные, как потекшая гелевая ручка, он смотрит на сестру с недетским интересом, повторяя все тише «залупашка, залупашка…», сладко причмокивая слова-леденцы. Даша поправляет грудь под тугим топиком, считает отвалившиеся стразы: раз, два, три, всего пять. Это немного, это хорошо. Димасик тянется к стразам, но получает дезиком по пальцам. Придумал — сестру мацать. Пока мелкий заливается лживыми слезами, Даша хватает мусорный пакет и выскакивает за дверь. Вслед несется бабулино «Дашка, прибью!», но Даша уже скачет на пригорок, чтобы поскорее избавиться от вонючего пакета и приготовиться к приходу Жеки. Успеет поймать Жеку до дискача, по-любому с ним замутит.

Еще утром Даша написала в дневнике: «СЕГОДНЯ ДИСКАЧ» и скрестила пальцы.

Даша не любит пригорок — здесь всегда прохладно и ветрено. Мусорные баки пьяно заваливаются на кустистый бок сопки — одинокий огрызок леса, который в прошлом десятилетии полностью раскопали под Второй Южный, район, куда первакам без дела лучше не соваться. Приятный бриз разносит отсюда целлофановые пакеты и пачки из-под чипсов по всей улице, вызывая облегченные вздохи у прохожих. Теперь можно не доносить пустые упаковки до урны, ветер все равно вернет их на место — в дождевые стоки и на детские площадки. Поодаль от баков поляна — на ней костровища и груды тряпья. Здесь бухают и ночуют товарищи теть Вали, вонючки старой.

Возле дальнего бака стоит дед с мелкой шавкой, уродливой, как больная крыса. Тонкие ножки гриппозно трясутся, на морде застыл глупый оскал. Даша не может удержаться и шикает на нее, проходя мимо. Шавка в ответ скалит кривые зубы и трусит к Даше, нацелившись на мягкую щиколотку. Дед машет на Дашу руками, мол, не бойся, она не тронет. Но шавка с дедом не очень согласна. Даша отбивается пакетом и отступает на покрытый оспинами асфальт, потом прыгает, собака прыгает за ней. Дальше только рыхлый, застуженный голос деда, который кричит: Маня, фу! Маня, ко мне!

Визг шин, мат водителя. Мир вдруг начинает раскручиваться, как колесо на аттракционе «Сюрприз», только Маня смирно лежит под черным колесом и смотрит на Дашу вопросительно: чего это ты вылупилась, дура, приляг тоже под колесо, нам тут обеим место.

Дед берет в ладони трясогузкины Манины лапы и, нежно их поглаживая, поворачивает к Даше серое, будто присыпанное пеплом лицо, плюется словами: пшла на хуй отсюда! пшла, я сказал!

Даша кричит: сам пошел на хуй! — и бежит во двор, размазывая по щекам липкие слезы.

Там на карусели уже сидит Жека и крутит жигу перед стайкой пацанят. Говорит: эй, малая, че сопли развесила, че за облом?

Даша видит, что Жека видит, что у нее сиськи что надо, но не решается воплотить план. Так-то по плану у Даши ни соплей, ни пакета со всяким говном быть не должно. Должны быть сиськи и много намеков. Жека смотрит на Дашу и что-то мозгует, между его острых как бритва бровей появляется морщина. Даша не может удержаться и мысленно трогает ее языком. Даша чувствует, что вот прямо сейчас она сделает все. как он скажет, она даже ляжет на асфальт, чтобы Жека мог проехаться по ней целиком. Наехать на нее огромной шиной и выпустить кишки.

Тут у Даши в голове ка-а-а-ак завопит, ка-а-ак застенает Маня. Мир вокруг снова начинает кружить и закручивать. Даша роняет пакет и несется домой, слыша и додумывая брошенное вслед: малая, а закешь…

Дома Даша закрывается в ванной, и ее долго и болезненно тошнит розовой компотной жижей. Рвота захватывает все тело, скручивая кишки и заставляя блевать воздухом, как старый кран после сезонного отключения воды. Вымотанная, зеленая, сплошь покрытая капельками пота, будто бутылка в рекламе спрайта. Даша ложится на холодный кафельный пол и надеется пролежать так целую вечность, но тут звонит Юля и говорит: Даша, дискач!

И Даша соглашается, почему бы и не прожить этот отстойный день до конца, может, с Жекой все-таки что-то и выгорит.

На дискаче Даша ходит с включенным Жека-радаром: че, куда, с кем. Поэтому сразу замечает, как Жека за Юлькой увязывается. Юлька Даше еще поверх Шакиры заорала, мол, я до толчка, пойдешь со мной? Даша ей — не. Шакира же! Ну Юлька и отвалила, а Жека за ней.

Теперь Даша на ощупь движется вдоль стены, ощущая подушечками холодные вздутия краски и окаменелости жвачки. За одной из дверей Даша слышит громкое сопение. Она останавливается, надежда, что она обозналась, улетучивается, сквозь басы пробивается Юлин голос, тонкий, как капроновая нить: я не хочу! Жеку слышно похуже, но Даша вжимается в дверь всем телом и успевает урвать огрызки фраз:…ломаться…все хотят. Юля еще что-то отвечает, но что — Даша не может расслышать через дверь и басы, врезающиеся в ее ушную раковину мощными волнами. И тут Юля взвизгивает и принимается тихо кричать. Тихо, потому что Шакиру хер перекричишь. Даша хватается за дверь и трясет ее