Китай и китайцы. Жизнь, нравы, обычаи - Эрнест фон Гессе-Вартег

были сформированы еще восемь монгольских знамен и восемь китайских, которые существуют и до сих пор, составляя номинальную военную силу в 105 000 человек. Самыми многочисленными являются маньчжурские знамена, разделенные на 85 рот по 80–90 человек в каждой; монгольские знамена обыкновенно состоят из 28 рот, китайские из 33 рот.

Всего же в маньчжурских знаменах 678 рот, в монгольских – 221, в китайских – 266; итого 1165 рот, находящихся на полном иждивении центрального пекинского правительства, которое и тратит иа них ежегодно 16 миллионов таэлей, т. е. около 64 миллионов марок. Если присоединить к этому расходы на провинциальные армии, то военный бюджет Китая будет равняться 30 1/3 миллиона таэлей, что при населении Китая в 400 миллионов составит в год приблизительно 35 пфеннигов военных расходов на душу.

Восьмизнаменные войска составляют, в отличие от провинциальных армий, собственную императорскую армию. Это как бы закрепощенное военное сословие, в котором звание воина переходит от отца к сыну; существует оно милостями трона, и само является его настоящим оплотом. Солдаты этих знамен несут гарнизонную и полицейскую службу в больших городах, но размещаются не в казармах, как европейские войска, а занимают в каждом городе особый квартал, обнесенный стенами, так называемый маньчжурский город. Там они живут со своими семьями в собственных домиках-особняках. В центре маньчжурского города возвышается, обыкновенно, ямэнь маньчжурского генерала. Расквартированы знаменные войска императорской армии по провинциям неравномерно, а сообразно числу и величине больших городов; некоторые провинции, например, Цзянси, Хунань, Юннань и Гуйчжоу обходятся одними провинциальными войсками, другие, например, Маньчжурия, одними императорскими. Всего больше сосредоточено императорских войск в самом Пекине, где кроме четырехтысячной императорской гвардии стоит еще 15 000 человек солдат различных знамен, в том числе и Зеленого. Расквартированы они, согласно цвету знамен, по разным кварталам города: Красное знамя в южном, Белое в западном, Синее в северном, а Зеленое (из китайцев) в восточном. Собственный Императорский город занят солдатами Желтого знамени.

Императорское правительство заботится о надлежащем обучении пекинских войск и, главное, о поддержании среди них строгой дисциплины, о чем можно, например, заключить из сообщения, появившегося в правительственной газете 1 апреля 1894 г. Поблизости городских ворот однажды образовалось скопище подозрительного сброда, часть которого и проникла в город. Об этом узнало правительство и опубликовало следующий приказ: «Командир гвардейского отряда окаймленного Белаго знамени Кохин, бывший начальником караула в этот день, лишается занимаемых им должностей. В виде особой милости за ним оставляется его шарик (на шапке) и звание дежурного гвардейского офицера второго класса. Полковник означенного знамени и четверо гвардейских офицеров (приводятся имена) немедленно увольняются. Бригадный генерал левого фланга Хан-ин и генерал правого фланга Хан Лю лишаются содержания по должности в течение года, а принц Цзай-ин и генерал монгольского знамени с красной каймой – содержания по должности в течение трех месяцев. Солдат, находившихся в этот день на карауле, наказать палками и уволить. Внимайте этому с трепетом!»

Обмундировка императорских войск несколько отличается от обмундировки провинциальных. Мундир первых состоит из белой, доходящей до колен и похожей на ночную рубахи, поверх которой надевается кофта-безрукавка цвета данного знамени. Того же цвета носятся и шаровары, засунутые в коротенькие голенища войлочных сапог. Шапки украшены двумя беличьими хвостами. Когда эти маньчжурские войска сидят на маленьких сильных монгольских лошадках и построены по ротам, они представляют весьма живописную картину. Над разноцветными мундирами развеваются большие знамена (по одному на роту), окруженные маленькими флагами, которые втыкаются флагштоками в особые футлярчики, носимые солдатами на спине. Через плечо у каждого перекинут колчан со стрелами, а сабли не висят сбоку на поясе всадников, но засунуты с левой стороны под седло, рукояткой вперед. В правой руке всадники держат поводья, в левой – лук. Амуницию воинов дополняют еще табачные трубки, веера и круглые щиты с намалеванными на них страшными рожами.

Тяньминь Ли, военный комендант в Саньдуне

Христианские миссионеры в Китае

Многие ошибочно предполагают, что миссионерские общины в Китае возникли лишь в новейшее время, и связывают самое возникновение их с открытием китайских портов для иностранной торговли. Между тем христианство проповедовалось в Китае даже раньше, чем во многих европейских странах. По преданию, еще апостол Фома побывал в Китае, и исторически верно, что Китай избрали ареной для своей проповеди несториане, появившиеся там в самом начале шестого века, около 505 года по Р. X. Уильямс говорит в своем обширном труде о Китае, между прочим, следующее: «Один из интереснейших памятников старины в Китае и вместе с тем древнейшая христианская надпись в Азии дело рук несториан и относится к 781 г.». Надпись эта открыта в 1625 г. в г. Сианьфу в провинции Шаньси: в ней говорится о прибытии христианских миссионеров в Китай, а также о покровительстве, которое оказывали новому учению в течение полутораста лет китайские императоры. Священник Олопун был в 635 г. принят императором в своем дворце, и в том же году императором был издан указ, заканчивавшийся следующими словами: «Пусть новая вера свободно распространяется по всему царству». Следующие императоры тоже покровительствовали христианству, и скоро в сотнях городов возникли христианские монастыри. В конце восьмого и в первой половине IX века с христианскими проповедниками соперничали буддийские. В 841 г. даосистам удалось добиться от императора издания указа, направленного против буддизма, и вместе с буддистами пострадали и христиане. Церкви и монастыри были разрушены, и несторианство никогда уже не могло вполне оправиться от этого удара. Правда, Марко Поло говорит еще о существовании христианской церкви в Китае, но сомнительно, чтобы она восходила ко временам господства в Китае несториан. В 1307 году в Пекине, или по тогдашнему в Хан-балыке, удалось основаться патеру Иоанну де Монте Корвино. Папа Климент V назначил его архиепископом Пекинским, и деятельность его в Пекине продолжалась почти двадцать лет. Единственным его спутником-европейцем был немецкий монах, брат Арнольд из Кёльна. Вслед за падением монгольской династии окончила свое существование и вновь основанная христианская миссионерская община.

Триста лет спустя после Марко Поло, в 1579–1581 гг., прибыли в Китай первые римско-католические миссионеры – иезуиты Михаил Руджиеро и Матвей Риччи. Последний направился из Кантона к северу и добрался до Нанкина, где и умер в 1610 г. Император принял его ласково, и, пользуясь его покровительством, Риччи обратил в христианскую веру многих знатных китайцев. Дочь одного из таких прозелитов, известная в истории под именем Кандиды, построила 39 церквей, издала на свой счет 130 книг и посылала миссионеров из туземцев распространять новую веру по другим провинциям. За первыми отцами-иезуитами прибыли другие, между ними и знаменитые Адам Шаль, Фербист, Реджи, которые и достигли большого влияния, пользуясь покровительством последнего императора старой Минской династии и обоих первых императоров новой маньчжурской. Памятниками их деятельности остались астрономическая обсерватория в Пекине, литейно-пушечный арсенал и целый ряд крупных географических сочинений о Китае. Пользуясь могущественным покровительством двора и правительства,