Китай и китайцы. Жизнь, нравы, обычаи - Эрнест фон Гессе-Вартег

ремеслам, а вторых – всем обязанностям будущей хозяйки; протестантские же, по-видимому, придают больше значение научной подготовке. Словом, одна система подходит под определение “Labora et ora”, а другая – “Ora et labora”»[14].

Более значительных успехов достигли английские и американские миссии в провинции Фуцзян, и тоже, как и в других провинциях, среди сельского населения, а не в городах. Говорить о более значительных успехах можно здесь, впрочем, лишь относительно, так как в сущности-то они крайне незначительны. Например, самое значительное и выдающееся из протестантских миссионерских обществ в Китае «Christian society» (в Шанхае) в течение своей сорокалетней пропаганды обратило всего-навсего 33 китайца-язычника. Артур Моуль, один из самых уважаемых протестантских миссионеров в Китае, говорит в своей книге «New China et old», что в главной резиденции церковных миссионерских обществ, т. е. в Фучжоу, число обращенных в христианство китайцев за последние 11 лет почти не увеличивается.

Ноллис в своей книге «English life in China» рассказывает, что встретил миссионера, который проповедовал в Китае в течение 12 лет, и на вопрос Ноллиса, сколько же человек обратил он в христианство в течение этого срока, ответил: «Трех».

Сам я слышал в Тайаньфу, в центре Саньдуна, от одного из старейших миссионеров, баптиста доктора Крауфорда, что он, несмотря на то, что сорок шесть лет ведет пропаганду, не может указать ни одного случая истинного обращения китайца в христианство. А вот и еще несколько характерных фактов.

Один протестантский миссионер, действовавший в Пекине, уезжая на время, передал все свои обязанности одному китайцу-христианину, в полном обращении которого он был вполне убежден, зная и испытывая его в течение семи лет. И что же? Вернувшись, миссионер узнал, что заместителем его был открыт в церкви игорный дом! Затем один миссионер рассказывал мне, что застал однажды нескольких человек из своей паствы усердно молящимися буддийским божкам; оказалось, что была засуха, и они просили дождя. Миссионер стал их стыдить, но они ответили: «Твой Бог не помог нам, надо попытаться найти помощь у наших богов». Не раз также слыхал я от миссионеров, что китайцы обращаются в христианство лишь по расчету и выражают свои религиозные воззрения так: «И Будда хорош, и христианский Бог хорош, а два бога еще лучше». Затем, многие китайцы не выказывают открытого нерасположения христианству только потому, что пользуются миссионерскими школами, где даром учатся английскому языку, чтению, письму и приобретают разные практические знания. Но как только они кончают школу, так прощаются и с христианством.

Из приведенных примеров, которые могли бы быть дополнены еще бесчисленным множеством подобных, видно, что китайцы вообще до сих пор не обнаруживают особой склонности к христианству. Мало того, в настоящее время они даже стали относиться к миссионерам, как и вообще к иностранцам, враждебнее чем когда-либо. Это доказывают постоянные нападения на миссии, разрушение церквей, жилых домов и школ миссионеров, преследование и избиение последних почти во всех провинциях обширного государства. Из этого, впрочем, не следует выводить заключение, что миссионеры ненавистнее китайцам, чем остальные иностранцы. Миссионерам приходится страдать первым, главным образом, потому, что они живут по большей части во внутренних частях Китая, далеко от открытых портов, и, следовательно, почти беззащитны, между тем как большинство других иностранцев живут в портовых городах, где всегда стоят готовые взять их под защиту военные корабли и другие суда иностранных держав.

Обеспечение безопасности иностранцев – одна из труднейших задач, которые предстоит разрешить державам в Китае, тем более что центральное пекинское правительство неоднократно доказало свою полную несостоятельность в этом отношении. Прежде же всего следует обеспечить именно безопасность миссионеров – не только по религиозным соображениям, но и по другим. Каковы бы там ни были приемы и поступки отдельных представителей миссионерских общин, нельзя упускать из виду, что миссионеры в Китае, как и в других странах, не только пионеры христианства, но также пионеры европейской культуры и торговли. Где удалось утвердиться миссионерским общинам, там китайцы быстрее осваиваются с европейцами и там легче завязать с ними торговые сношения. Словом, нравственный успех ведет за собой и материальный; с успехами миссионерских общин связано и осуществление надежд на мирное завоевание Китайского царства для европейской культуры, и уже в силу одного этого все миссионеры, без различия вероисповедания и национальности, заслуживают самого широкого покровительства со стороны всех держав.

Пути сообщения внутри Китая

Чтобы представить себе, с какими трудностями сопряжено путешествие по Китаю, надо только иметь в виду, что во всем Китайском царстве нет ни проезжих дорог, ни трактов на наш образец. Правда, в прежние столетия (можно бы сказать, тысячелетия) пролагались так называемые «Императорские дороги», которые в первые десятилетия своего существования не уступали нашим шоссейным трактам. Но в большинстве случаев при устройстве этих трактов имелись в виду не естественные нужды края, не установление связи между отдельными частями государства, а личные удобства его властителей. Так, например, когда предстояло перемещение императорской резиденции из Пекина в Нанкин и несколько столетий спустя обратно из Нанкина в Пекин, между этими городами проложен был через провинции Цзянсу, Саньдун и Чжили превосходный тракт. Следы его попадались мне во многих местах к северу от Янцзы-цзяна; например, поблизости Янчжоу, прежней столицы древнего царства Ян, затем в различных частях Западного Саньдуна, где направление бывшей Императорской дороги отмечают местами огромные каменные плиты, связанные цементом. В Китае, как уже было не раз упомянуто, пагоды, кумирни, жилые дома, дороги и мосты почти никогда не ремонтируются. Если же это и делается, то по большей части не мандаринами, а частными гражданами, которые смотрят, например, на исправление дорог и мостов как на дело благотворения и обыкновенно ставят возле исправленных ими за свой счет подобных сооружений, – по возможности даже до исправления – каменные плиты-памятники с крупными надписями, оповещающими прохожих и проезжих об имени и деянии благодетелей. Лишь когда предстоит проехать по какой-нибудь дороге губернатору, важному сановнику или самому императору (чего, впрочем, не случалось в последние десятилетия), она наскоро приводится в порядок самими мандаринами. Раз в десять лет император, или один из принцев в качестве заместителя императора, совершает из Пекина по тракту через провинцию Чжили поездку в Мукден, чтобы по старинному обычаю принести там жертвы на могилах предков. Тогда тратятся огромные суммы на исправление, мощение и посыпку желтым песком этого обыкновенно находящегося в самом жалком состоянии тракта. На все селение и города, лежащие на нем, налагается огромная контрибуция, которою и покрываются все расходы. Через каждые семь километров вдоль всего тракта устраиваются павильоны для отдыха, убранные дорогими тканями и вышивками. И все это делается даже в тех случаях, когда едет не сам император