В долине бабочек - Александр Валерьевич Телёсов

переименовали город, в котором я находилась. Был Мегри, стал Фетхие. Я приехала раньше назначенного времени и села на лавку в ожидании незнакомки. Кругом было много людей, и потому я чувствовала себя в безопасности.

– Варвара?

Я вздрогнула от неожиданности. Передо мной стояла темноволосая женщина лет пятидесяти. Это была Ингеборга. Как я это поняла? По черным перчаткам, как у оперной дивы, натянутым выше локтя; букет и веер тоже были при ней. Она села.

– Это вам, возьмите. – Ингеборга положила между нами цветы.

– Спасибо вам большое. Так что случилось с Павликом?

Она набрала воздух в легкие, отчего ее пышная грудь, затянутая в бархатное платье, стала еще больше.

– Вы должны простить его. Он разбил вам сердце, но вы должны. Вы это понимаете? – Она наклонилась ко мне.

– Ингеборга, или вы прямо сейчас мне говорите, что вам от меня нужно, или я уйду. – От странности ситуации и ее духов у меня уже кружилась голова.

– Хорошо… – Она повернулась куда-то в сторону и замахала рукой, затянутой в перчатку.

Я проследила направление ее взгляда и увидела, что из-за дерева к нам идет Павлик!

Он снова был в прежнем весе и выглядел примерно так, как перед нашей несостоявшейся свадьбой. Видимо, снова жил хорошо. На нем были красивый строгий костюм, белая рубашка и галстук. Видно, что Павел испытывал неловкость и вся эта идея встретиться со мной принадлежала Ингеборге. Он подошел к нам.

– Добрый вечер, Варя. – Он замялся.

Я смотрела на него и никак не могла понять, что происходит. Кем они приходились друг другу? Почему он одет как работник похоронного бюро? Кто эта женщина?

– Прежде чем Павел начнет, я хочу сказать, что от вашего прощения зависит наше будущее. Мы полюбили друг друга… – Она взяла театральную паузу, отвернулась, прочистила горло и продолжила: – Но потом я увидела, что на его сердце печаль. Он рассказал, что обманул вас.

– Так вы вместе? – Я не могла поверить своим глазам.

– Да, уже несколько недель, – промямлил он.

– Мы очень любим друг друга. Очень! Но я сказала, что не смогу быть с тем, кто так подло поступил с другой женщиной. – Она резким движением руки распахнула веер и начала обмахивать лицо. – И теперь Павел хочет что-то вам сказать. – Женщина изящным жестом головы дала ему команду говорить.

– Варя, я прошу у тебя прощения за все, что сделал с тобой. Прости. – Он так тихо и нечленораздельно говорил, что я почти не разбирала слов.

– Это еще не все, – подала голос Ингеборга. – Говори, Павел.

– Я хотел бы тебе сказать, что мы с Ингеборгой решили пожениться, но только если ты дашь нам на это разрешение.

– Клянусь святой Девой Марией Эдесской, я не переступлю порога церкви, если вы не простите его! – Ингеборга сложила руки на коленях и смотрела на меня сквозь густо накрашенные ресницы.

– Павлик… – начала я, – день, когда ты не приехал на регистрацию, как показало время, стал самым счастливым днем в моей жизни.

Он смотрел на меня с удивлением, словно ждал, что я буду плакать или что-то подобное.

– А потому прощаю тебя и желаю вам с Ингеборгой долгих и счастливых дней.

После этих слов он обмяк и заулыбался, а его невеста принялась всхлипывать.

– Я знала, что у вас доброе сердце, знала! – Она встала и поправила платье, которое, на мой взгляд, было ей мало. – Моя семья в Италии владеет сетью дорогих отелей. Двери любого из них открыты для вас в любое время года.

– Спасибо вам большое. – Происходящее не переставало казаться мне абсурдом.

– Клянусь святой Девой Марией Эдесской, – она перекрестилась, – я всегда к вашим услугам, все что попросите! Я ваша должница! – Ингеборга открыла сумочку, достала оттуда визитку и протянула мне. – На свадьбу мы вас не приглашаем, это неуместно, но я мечтаю, чтобы мы стали подругами. Позвоните, когда будете готовы.

Я медленно встала, мне очень хотелось смеяться, а точнее, даже ржать во весь голос, но я боялась обидеть Ингеборгу.

– У меня к вам один вопрос: где вы познакомились?

– В массажном салоне. – Она взяла Павлика под локоть. – Он оказался плохим массажистом, но прекрасным человеком.

– Счастья вам, Ингеборга и Павел. – Я склонила голову в театральном поклоне и, попрощавшись, двинулась к морю.

– Grazie mille[2], – послышалось за моей спиной.

Я быстро пошла прочь от парка и, как только удалилась на достаточное расстояние, расхохоталась так громко, как никогда в своей жизни. Точка в истории с Павликом была поставлена.

Запись 39

Конец

Дорогой дневник, возможно, это последняя запись в тебе. Моя турецкая история подходит к концу. Каким будет ее финал? Я не сгорела в огне, не погибла от пуль, не села в тюрьму – значит, у Вселенной на меня есть какие-то планы и я ей зачем-то нужна. Путь от убитой горем брошенки до абсолютно всем довольной девушки был коротким, но интенсивным. Я экспресс-методом освоила все уроки судьбы, и мне было чем гордиться. В своем стремлении стать лучшей версией себя я достигла такого уровня, что искренне порадовалась за своего бывшего, который меня когда-то бросил и обрел счастье с другой. Мне не терпелось рассказать об этом Павлу Дмитриевичу, с которым у меня на сегодняшнее утро был назначен сеанс. Последний. Все подаренные когда-то Надей сеансы израсходованы, пришла пора поставить точку и в отношениях с Павлом Дмитриевичем.

Он, как обычно, держался строго, сидел, сдвинув брови. Если в первые сеансы я считала его очень суровым и серьезным, то сейчас была почти уверена в том, что он просто хотел казаться таким.

– Павел Дмитриевич, это наша последняя встреча, и прежде чем вы начнете давать мне задания, позвольте, я вас поблагодарю. – Я подвинула телефон таким образом, чтобы выглядеть лучше.

– С радостью вас выслушаю. – Он продолжал оставаться в образе.

– Спасибо большое, что в то время, когда я сходила с ума от горя, вы стали единственным человеком, который был готов меня слушать, и пусть даже за деньги, все же вы стали для меня тем мостиком, по которому я смогла маленьким шажочками выбраться из