Перекресток. Тьма в полдень - Юрий Григорьевич Слепухин

– Знаешь, – говорит он, – мы вот с тобой, как освободимся, сходим туда вместе. Когда-нибудь в выходной. Может, снова увидим. Слышь, Колька, а ты почему так уж уверен, что не пройдешь комиссию?

– Так мне сам врач и сказал. С таким зрением, говорит, в армию не берут. И слушать не хочет…

– Вот формалист, зараза, – сочувственно качает головой Женька. – А жаль, скажи, нам бы с тобой в одну часть…

Таня присоединяется к группе девушек, обсуждающих объявленные темы сочинений. Идет спор, что легче – «Поэтическое мастерство Маяковского» или «Молодое поколение в пьесе А. П. Чехова „Вишневый сад“».

– Самая легкая тема, девочки, – заявляет Маша Арутюнова, – это «Образ Давыдова в „Поднятой целине“ Шолохова». Сколько мы этот образ разбирали – уж прямо по косточкам…

– Поэтому-то она и неинтересна, – говорит Таня. – А раз неинтересна – значит, и работать над ней будет труднее…

– Вот так так! – перебивает ее Галка Полещук. – Легче, а значит, поэтому и труднее?

– Именно так, Галочка, – с язвительной вежливостью отвечает Таня. – Для успеха творчества необходимо, чтобы оно прежде всего захватывало самого автора. Вы не согласны? Да вы поймите, девчонки, ведь это тоска – сидеть над скучной темой и тянуть из себя слово за словом. Правда! А если тема интересная, так у тебя столько мыслей сразу появится, что и шести часов не хватит их изложить!

– Дурочкой я была бы – сидеть над сочинением шесть часов. – Галка Полещук пожимает плечами. – Часа за два-три напишу, и хватит. Лишь бы на «хор». Да, вот если бы попался Давыдов…

– Знаешь, это с твоей стороны просто нечестно! – вспыхивает Таня. – Я понимаю, когда не можешь, – я вот по математике если и засыплюсь, так только потому, что действительно ни бельмеса не понимаю. А знать и не хотеть – это просто нечестно по отношению хотя бы к Сергею Митрофановичу! Ну напишешь серенькое сочинение – ты думаешь, ему приятно будет? Для него ведь каждая отличная оценка – это радость! Человек на нас столько труда положил…

К Игорю подсел Володька Бердников. Это приятели, они всегда вместе не только по алфавиту в классном журнале.

– …Пластиночки у нее – закачаешься! Целый альбом, все из Прибалтики…

Бондаренко со скучающим видом – выпятив подбородок и брюзгливо опустив углы рта – поправляет галстук и прищуренными глазами обводит группу девушек у окна.

– Из Прибалтики? – спрашивает он. – Рижские пластинки бывают ничего… А Лещенко у нее есть?

– Лещенко? А кто это?

– Эх ты, дитя социализма… – Игорь подавляет зевок. – Забреди как-нибудь к Адику, он тебе прокрутит… Ему из Черновиц привезли, бухарестская запись. В субботу у него будешь? Заходи, не пожалеешь. Послушь, Воло, а Танька-то как цветет, а? Посмотри на нее и призови на помощь фантазию… С изюминкой девочка, скажешь – нет? Мне говорили, она собирается расписаться со своим пролетарием? – Бондаренко говорит негромко, скучающим тоном. – Жаль… Уж он-то ее окунет в советский быт. Вот уж действительно… «зачем плебея своего младая любит Дездемона?». Капризы жизни, Воло, капризы жизни… Вообще тоска берет. Скорей бы развязаться с этим балаганом, получить аттестат… а там я на мотоцикл – и в Крым, с какой-нибудь фифой на багажнике…

Бердников завистливо посматривает на своего блестящего приятеля: у него самого нет возможности ни получить мотоцикл, ни закатиться в Крым «с фифой на багажнике».

– Охота была покупать мотоцикл на одно лето, – говорит он. – В сентябре все равно забреют, там уж не покатаешься.

– Кого забреют, кого не забреют, – тем же ленивым тоном загадочно отзывается Бондаренко.

Сергей перечитывает полученное сегодня письмо из Тулы. Доехали благополучно, все в порядке. Мамаша зовет летом хоть на месяц – верно, не без умысла. Конечно, съездить нужно будет… Но только как с Таней? Шутка сказать – не видеться целый месяц… Разве что поехать вместе – пожила бы там в гостинице… а мамаше ничего не говорить. Хотя нет, почему же не говорить? Скрывать нечего – приехали и приехали, в чем дело… Нужно поговорить с Танюшей, она, конечно, не откажется.

Сергей прячет письмо в карман и подходит к группе девушек, но Таня слишком увлечена спором. Постояв рядом, он идет покурить в сад. Сегодня можно попросить огонька у самого завуча!

– …Ну правильно, Маяковский труднее, – скороговоркой картавит Таня, – но ведь я же сказала, что важно прежде всего, чтобы тема была интересной! Если она просто трудная, но не интересная – кто же за нее возьмется? Конечно, Маяковский труднее, но эта тема, по-моему, какая-то отвлеченная. Анализ поэтического мастерства! А о молодежи из «Вишневого сада» можно сказать гораздо больше, ведь у Чехова, пожалуй, во всем его творчестве один проблеск – Аня и Трофимов, понимаете? Трофимов говорит: «Пусть я сам не дойду, но по крайней мере укажу дорогу другим» – это же ключевая фраза, девчонки, это как раз то, на что надеялся Чехов! Ведь об этом можно столько интересного написать…

– Ой, девочки, что мы всё спорим сегодня, – вздыхает Ира Лисиченко, прищуренными от солнца глазами глядя в окно. – Ведь сегодня последний день, подумайте! Ну, до конца испытаний мы еще будем бывать в школе, но вот так – в классе – больше уже никогда в жизни…

Все затихают, словно эта мысль до сих пор не приходила никому в голову.

– А что, если отметить это как-нибудь? – предлагает Наташа Исакова. – Ну, собраться всем после уроков, всем классом, пойти куда-нибудь погулять, что ли…

– Правильно, девочки, – поддерживает Земцева. – Выпускной вечер – само собой, но отметить сегодняшний день тоже нужно…

– Чего отметить, а? – спрашивает подошедший Гнатюк. – О чем это вы, девчата? Если с выпивкой, то я – за!

– Не дурачься, пожалуйста, – строго говорит Людмила. – Лучше возьми и проведи опрос среди мальчиков – кто хочет собраться сегодня после уроков, будем провожать последний день учебного года. Хорошо?

Тридцатое мая. Кончилась первая декада экзаменов. Очень жарко, на улицах продают мороженое, белый возок дежурит у калитки 46-й школы, и толстая тетя Гана не жалуется на недостаток покупателей. В сквере на площади Урицкого зацвели тополя, еще несколько дней – и по асфальту закружится легкий пух июньских метелиц.

Да, послезавтра уже июнь,