Избранные произведения. Том 2. Повести, рассказы - Талгат Набиевич Галиуллин

ноги и дала возможность получить высшее образование. Её воспоминания о том, как, нагрузив на тележку или на сани свою одежду и другие товары, она направлялась пешком из Челнов в Ижевск обменивать их на муку, напоминали жизненные факты, отражённые в повести Аяза Гилязова «Весенние караваны». Что только не испытали тогда оставшиеся во время войны вдовами женщины. Лишь когда повзрослели дети Наиль и Галия, Амина-апа связала свою жизнь с Мирзой-абзый, которого когда-то с тремя детьми бросила жена и уехала с одним журналистом в Среднюю Азию. Они вместе вырастили двух дочерей.

После того как муж и двое её детей ушли в мир иной, Амина-апа осталась совершенно одинокой. Не имевшая, кроме пенсии, богатства, бабушка ни внукам, ни невесткам, ни родственникам оказалась не нужна… Даже дочери Мирзы-абзый, которых они вместе вырастили, перестали появляться. На первых порах её по очереди забирали к себе, но эта игра скоро всем наскучила. В свою очередь Амина-апа была человеком, обладающим лидерскими качествами, имеющим собственное мнение и твёрдое слово. Она любила сама готовить себе еду, предпочитала жирные бульоны, других овощей, кроме солёных огурцов и помидоров, не признавала. Их взаимоотношения с сестрёнкой Сульмой хотя и не были такими тёплыми, как в фильме «Кубанские казаки», но до ссор и обид дело не доходило. Поэтому, если я надумаю жениться, то моя жена и меня, и совершенно чужую для неё бабушку должна была принять на равных. Надо заметить, Фавзия – моя супруга – ухаживала за бабушкой, как за собственной матерью, делала для неё всё возможное (во время обеденного перерыва успевала прибегать, покормить её и сменить бельё). Бабушка Амина была очень благодарна ей за заботу. Она дожила до 94 лет, а похоронили её на Старотатарском кладбище, где покоится и дочь.

Перед тем как окунуться в хлопоты по подготовке к созданию новой семьи и прийти к окончательному решению, я надумал отдохнуть. В то время возле Центрального парка Горького располагался санаторий «Казанский». Все, кто не хотел далеко уезжать или у кого материальное положение было ограниченным, в основном пожилые люди, преподаватели, с удовольствием, большим желанием отдыхали здесь. Современное оборудование, мебель, комнаты, залы были со вкусом обставлены. К сожалению, власти предержащие руководители, высокопарно выступающие по поводу заботы о здоровье людей, в действительности дальше слов не уходят. Не спросив у отдыхающих, у народа, упразднили работавший в полную силу, бывший гордостью столицы санаторий, место передали хоккеистам «Ак Барса». Мы, конечно, любим спорт, признаём заслуги этой команды в прославлении Татарстана на весь мир. Однако передача им этого райского уголка с целебной водой, квалифицированными докторами, диагностическим и лечебным оборудованием была непростительной ошибкой. Неужели для живущих в постоянных разъездах по разным городам игроков нельзя было найти место на окраине Казани, где-то на другой свободной территории? Постановка такого вопроса теперь уже бесполезна. Исчезновение санатория «Казанский» я считаю одним из досадных, невозвратимых потерь ХХI века. Решавшие судьбу санатория люди, сами отдыхая исключительно за рубежом, наверное, не смогли оценить достоинства этого оздоровительного центра. Я благодарен этому санаторию за то, что перед тем, как сделать «последний вздох», он подарил мне будущую жену Фавзию.

В сентябре 2004 года я на 18 тысяч рублей купил путёвку в санаторий «Казанский». Как говорится: «Не имей сто рублей, а имей сто друзей», мой знакомый ещё с Елабуги главный врач Ю. Е. Сахабутдинов поселил меня в отдельную комнату.

После нескольких дней отдыха я приступил к подготовке к занятиям. Очередная лекция посвящалась модернистским приёмам в современной татарской литературе, и в связи с этим драматургии Зульфата Хакима. Я слышал, что в санатории есть достаточно богатая библиотека, в которой имеются книги, подаренные отдыхавшими здесь татарскими писателями. Даже не предполагая встретить там своё счастье, быстрыми, насколько позволяли ноги, шагами, широко открыв дверь, прошёл внутрь. Предназначенный для удовлетворения духовных потребностей отдыхающих зал показался мне достаточно просторным. Справа расположены стеллажи с книгами, в переднем углу за столиками, листая газеты, журналы, сидят несколько человек. И тут мой взгляд упал на женщину, которая сидела за столом, находящимся слева, в нескольких шагах от двери. Как только я вошёл, она тоже встала.

Я даже не успел как следует рассмотреть её слегка выпирающие груди под вязаным голубым свитером, русые волосы, округлое лицо, хозяйка библиотеки (я так предположил, ведь не главный бухгалтер же там сидит), выйдя из-за стола, сделала несколько шагов мне навстречу.

– Талгат-абый, добро пожаловать, проходите, какое дело привело вас в нашу библиотеку?

Я не ожидал такого приёма, тем более приветствия по имени. Её показавшийся немного глуховатым голос, чуть выше среднего роста фигура тоже не были мне знакомы. Удивительная вещь. Разве можно держать в памяти студентов, обучавшихся у меня в течение сорока лет в Елабужском, Казанском пединституте, университете? Если бы моя голова помнила всех студентов, сдавших мне экзамен, давно бы треснула, как зрелый арбуз. Особенно меняются девушки: выйдя замуж, изменив фамилию, родив детей, преображаются до неузнаваемости. Не сомневаясь, что передо мной моя бывшая студентка, я равнодушно задал вопрос:

– Откуда вы меня знаете? Учились у меня?

– Нет, мне не суждено было учиться у вас. Я закончила институт культуры, но вас я знаю давно. Забыли, наверно, я ехала на работу, вы – на лекцию в институт повышения квалификации на улице Горького, по крайней мере, так сказали при разговоре в автобусе.

Конечно же, я не помнил этот случай, но чтоб не остаться в глупом положении, применил «педагогический» приём.

– Да, кажется, так. Припоминаю, – схитрил я. (Позднее, проезжая по мосту Миллениум, на самом деле вспомнил разговор в автобусе, ещё тогда я обратил внимание на её приветливое лицо.)

Приблизившись ко мне, ханум спросила:

– Вам нужна какая-то книга? – И с ироническим намёком добавила: – Или зашли проведать свои? – Не дожидаясь ответа, продолжила: – Есть ваши «Дети своего времени», «Покаяние» и ещё одна критическая книга. Не помню названия.

– Мне нужны были драматические произведения Зульфата Хакима.

Услышав это, ханум на какое-то мгновение исчезла между шкафами и, появившись с той книгой, какая мне была нужна, тотчас её выписала.

– Пожалуйста. Санаторную книжку не спрашиваю, думаю, что есть.

Оказывается, засмотревшись на её ладную фигуру, я и забыл про эту бумагу, которая лежала в кармане моего пиджака.

Пока мы оба, не желая прерывать общение, топтались на месте, помощь подоспела со стороны хозяйки.

– Я и сама пишу стихи, два года назад приняли в Союз писателей. Есть несколько рассказов. Я ведь из деревни Большой Салтан, известной знаменитыми выходцами из неё. Название своей деревни я взяла как