Избранные произведения. Том 2. Повести, рассказы - Талгат Набиевич Галиуллин

словарном богатстве! Ясно как день, что нельзя отразить в переводе все нюансы национального языка, литературы. Авторефераты, статьи ВАК, стенограммы, выступления, официальные документы и раньше направлялись на русском языке. Предполагаю, что ответ на вопрос, поставленный в названии данной статьи, готов: этому государству не нужны «дармоеды», специалисты, которые не могут обогатить страну за один день. Читатель может сказать, что советы работают, диссертации защищаются. Но такой обман зрения не может в лучшую сторону изменить ни политику, ни сам результат. Попробуйте внимательно прочитать и сравнить приведённые в прессе официальные цифры.

«В области науки с каждым днём обостряется кадровый вопрос: за 1990–2012 годы в России количество учёных уменьшилось в три раза – с 1 млн 111 тысяч сократилось до 370 тысяч».

В связи с переездом молодых учёных за рубеж или по причине низкой заработной платы изменением специальности, переходом в бизнес, наблюдается «старение» Российской науки. Вот другая информация: «Если в конце 1980-х годов среди учёных 50–70-летние сотрудники составляли не более 27 процентов, сегодня эта цифра приближается к 50 процентам. Средний возраст российских академиков равняется 72,2, докторов наук – 60,8» (Мәдәни җомга. – 2012. – 19 окт.).

Из этих цифр напрашивается один вывод: если отношение к учёным не изменится, российская, в том числе татарстанская наука останется в руках «бабушек и дедушек». Чем больше станет любителей давать советы, тем меньше будет молодёжи, способной впрячься в телегу науки, и прослойки интеллигенции, определяющей суть и будущее общества. Без них ни одно государство не сможет подняться на новую ступень своего развития.

Сокращение через сложение…

Образование и успешное развитие в Казанском государственном университете татарского факультета, и его детища – Гуманитарного института, который оказывал серьёзное влияние на сохранение в республике национального духа, на веру в возможность осуществления второго государственного языка, кажется, кому-то показалось «излишней наглостью татар», действовало на нервы.

Татарский факультет, воспользовавшись кратковременными и мизерными элементами демократии, только задышал в полную силу, как с 2000 года, находя разные причины, началось его разделение. Не зря, оказывается, опасаются, что начало каждого столетия несёт человечеству неожиданные бедствия и катастрофы.

Именно в то время начались притеснения национальных интересов, языков, централизация всего. Как на грех, в тот же год заболел декан факультета, который должен был встать на его защиту. Нашёлся и повод для разделения факультета. Как говорится: «Было бы желание, остальное можно купить», так одна умная голова вспомнила, что во время образования Казанского Императорского университета в его составе был «Восточный разряд», изучавший многие, в том числе и татарский, языки, и который в середине ХIX века был переведён в Петербургский университет. Естественно, как поплавок у рыбака, всплывает намерение возобновить это направление. Можно было бы, даже признавая необходимость Института востоковедения, не «грабя» действующий факультет, как настоящий хозяин, набрать на 1-й курс своих студентов и вырастить их. Конечно, ведь легко «жить на всём готовом», решать проблемы за счёт того же татарина с «жалкой шапкой». Зачем утруждать мозги: для ведения китайского языка готова приглашённая китайская семья, для преподавания арабско-персидского, турецкого языков факультет уже подготовил своих преподавателей. Достаточно и закончивших другие учебные заведения, приехавших из Турции и обосновавшихся здесь специалистов. Таким образом, отделение, которое мы с любовью взрастили, вместе с учителями, студентами, даже не посоветовавшись с нами, отделили от факультета.

Мы очень болезненно восприняли это событие, которое было сродни тому, как дорогую дочку насильно выдать замуж (что сказалось и на конкурсе). Чтобы изучать древнюю литературу, сюжеты-мотивы, переплетающиеся с поэтикой Корана, общую мифологию, необходимо было знать арабско-персидские, тюркские языки. Не учли даже устанавливающиеся связи с арабскими странами, особенно Турцией.

Нам говорили: «На ваш факультет количество студентов не снизили» (более двадцати студентов, преподавателей перевели в новый институт), эти обещания скоро позабыли. Наоборот, с каждым годом уменьшали число студентов, ссылаясь на «небольшой конкурс на факультете», «низкий уровень знаний поступающих».

«Что было, то прошло, слезами горю не поможешь», – решили мы и попытались найти положительные моменты в создавшейся ситуации. Была и надежда на взаимосвязь в решении проблем, потому что деканом нового факультета назначили начавшего свой трудовой путь рядовым преподавателем, поднявшегося до заведующего кафедры восточных языков, доктора наук Джамиля Зайнуллина. К сожалению, эта надежда не оправдалась. Он с первых шагов порвал связи с коллективом, который его вырастил, несмотря на то, что мы его включили в совет защиты (с целью иметь живую нить между нами), он не ходил на заседания, при настойчивых «упрашиваниях» ограничивался росписью в бумагах и уходил. Самое обидное: в Институте востоковедения часы на татарский язык сошли на нет, и число студентов-татар, кажется, сократилось. До сих пор в памяти звучат слова отчаяния и обиды, сказанные устами Миркасыма Усманова, который всей душой признавал большую значимость изучения арабско-персидского, китайского языков для науки, для будущего, и в судьбе Джамиля Зайнуллина сыграл важную роль.

– От Зайнуллина я этого не ожидал. Сколько сил я приложил, чтобы устроить его на работу. А ведь казался человеком с национальной душой, пока не занял кресло директора.

Невозможно остановить сани, пущенные с вершины горы. И в последующие годы в университете не переставали открываться новые факультеты (скажем, философия, психология, международных отношений и др.), продолжалось притеснение, сокращение татарского факультета. В 2011 году, войдя в состав Института филологии и искусств (образованного на основе пединститута), и вовсе перестал существовать.

Начало отступления назад в национальной политике в первом десятилетии ХХI века было ясно видно по суматохе вокруг Гуманитарного института. Умение министра образования В. Г. Гайфуллина разговаривать на родном языке руководству, должно быть, показалось излишним богатством. Без предупреждения Ильдуса-эфенде Загидуллина, успевшего на посту ректора проделать значительную работу, не получавшего не то что замечаний, даже предупреждения, освободили с занимаемой должности, его место передали вчерашнему министру образования. Ему тоже не пришлось долго проработать руководителем института. Татарстанскому руководству учебное учреждение, готовящее учителей для татарских школ, воспитателей, оказалось подобным больному зубу, надлежащим вырвать, и его присоединили к Татарскому гуманитарному педагогическому университету. Дружный коллектив Гуманитарного института распался.

Изменения, начавшиеся с упразднения единственного высшего учебного заведения, в котором вся работа велась на татарском языке, привели к исчезновению Казанского педагогического университета. Другие учебные учреждения, присоединённые к новому федеральному университету – Финансово-экономический, Елабужский педагогический институт, даже Набережно-Челнинский политехнический институт, изменив название, образ жизни, называясь филиалами, всё же сохранили самостоятельность. Молох проглотил только одно высшее учебное учреждение. С этой потерей, сравнивая с упразднением татарского факультета, нельзя ссылаться на Москву.

Так ли необходим был для Казани федеральный университет? Если бы это считалось выгодным,