Избранные произведения. Том 2. Повести, рассказы - Талгат Набиевич Галиуллин

подготовкой энциклопедии поэта Зуфар Рамиев, и его супруга, сторонница современного, европейского мышления Резеда Ганиева подтвердили свои докторские звания в диссертационном совете КГУ. Ученик Р. Ганиевой, редактор отдела критики журнала «Казан утлары», ныне заведующий кафедрой литературы Альфат Закирзянов защитил докторскую диссертацию, представив в совете пути развития татарской критики на рубеже двух столетий. Сохранившая в Тобольском педагогическом институте татарское отделение и вообще проделавшая большую работу по укреплению в городе национального духа Флёра Сайфуллина после защиты кандидатской диссертации выбрала темой докторской диссертации изучение фольклора и литературных памятников сибирских татар. Сейчас профессор занимает ответственный пост в Министерстве образования.

Чтобы сосчитать количество кандидатов наук, защитившихся в нашем совете и преподающих татарский язык и литературу в разных областях нашей страны, потребуется «помощь» Сан Саныча с головой, забитой цифрами. Вдобавок ко всему совет старается помогать молодым учёным всех тюркских народов. На первых порах, до открытия у самих такой возможности, «закрывая глаза», брали и подготовленные на финно-угорском языке работы. Совет по защите диссертаций дал возможность укрепить связи с близкими соседями: Башкортостаном, Чувашией, и с дальними братьями в Хакасии, Алтае, Дагестане (по близким нам языкам кумыков и балкар), Якутии. В частности, я сам руководил аспирантами, направленными из высших учебных заведений Алтая и Хакасии, с ручкой в руках помогая в ходе подготовки научных трудов, авторефератов, затем проверяя их на кафедре, доводил до необходимого качества и успешной защиты. Теперь получаю от них благодарственные письма и слова «спасибо», передаваемые через посетивших те края людей, и живу, радуясь за них, довольный тем, что «для счастья человеку достаточно одного тёплого слова». Мне приходилось держать речь, будучи оппонентом, – выступать с оценкой диссертаций в Москве (Узбек Гимадеев), Уфе (поэт Равиль Бикбаев), Алма-Ате (Азат Ахмадуллин) и в других городах. Мы не отказывались помогать соседям при открытии новых советов, когда у них не хватало подготовленных учёных. В частности, с профессором Фаритом Юсуповым в качестве членов совета Мордовского государственного университета в течение нескольких лет, добираясь под стук колёс на поездах, ездили в город Саранск. Нас принимали как дорогих гостей. В каждый наш приезд нас встречал в то время ещё начинающий писатель, ныне народный поэт Мордовской республики Камиль Тангалычев, а после завершения защиты провожал. Во время наших встреч мы старались укрепить в нём национальный дух, угасающую татарскость, утверждая, что каждый интеллигент татарского народа дорог и на счету.

Все диссертации до вынесения на защиту тщательно проверяются, после этого проходят через сито экспертного совета.

Самая последняя преграда – защита диссертации, получившей положительную оценку оппонента (это слово в переводе с греческого означает «враг»), – проходит как праздник, напоминающий карнавал: на каждую защиту приглашали преподавателей, широкую общественность, если есть отношение к творчеству, языку, то и самого писателя; пользуясь случаем, и при подведении итогов защиты, и во время чаепития до каждого участника старались довести важность развития татарской филологической науки для повышения национального менталитета. В основе моих выступлений на защитах, не претендуя на открытие, в разных вариациях лежало утверждение: лишь похваляясь своей богатой историей и подбоченясь, невозможно двигаться вперёд. Прошедший путь, он как трамвайные рельсы, односторонний, по нему нельзя вернуться назад. Татарский народ трудолюбивый, старательный, настырный, но в нём сломаны боевой дух, сила воли, он, скажем, как чеченцы поколения Дудаева, Масхадова, не будет с оружием в руках сражаться за свою независимость.

Татарскому народу для сохранения как нации может быть опорой лишь просвещение, образование и религия. Только путём увеличения образованной прослойки, развития науки во всех областях, мы сможем занять достойное место в памяти наций.

Членство в советах по защите диссертационных работ было на общественных началах, бесплатным, поэтому со стороны государства «возрастной ценз» не применяется. Если учёный сможет участвовать в оценке работы, закрытом голосовании, большего от него не требуется, и всякий сам решает, оставаться ему или нет на чаепитие. По причине того, что для защищающегося дороже золота каждый голос выбирающего, ответственный человек заранее находит и автомобиль, чтобы привезти тех, кто ходит с трудом, а после проводить их домой. Не говоря уже о том, что защита диссертации, особенно когда на одно заседание выносится несколько работ, требует нахождения в душном помещении в течение пяти-шести часов, а если проводится анализ исследований, далёких от твоего научного направления, ещё и большего терпения.

Что интересно: как бы мы ни сетовали, что участие на защите диссертаций отнимает много времени, утомляет, не имеет никакой материальной выгоды, но, подобно тому, как любой пишущий и во сне и наяву видит себя членом Союза писателей, каждый имеющий в кармане книжечку доктора наук, удостоверение профессора учёный мечтает полноправной личностью сидеть в совете. Такое стремление объясняется следующим. Первое: быть членом совета означает признание тебя зрелым деятелем науки. Во-вторых, в это сложное время, когда каждый вынужден «запираться» в себе, в своей семье от остального мира, представители учёных разного поколения и научного направления, особенно старшего возраста, живущие ожиданием встреч, получают в совете возможность хотя бы один-два раза в месяц вдоволь пообщаться, посетовать, похвалиться изданными книгами. Последнее особенно важно: здесь «измеряется» и проясняется степень развития татарской, частично и тюркской, филологической науки, определяется её направление. Были и затаившие обиду за непредложенное членство с совете. Из таких, известный учёный Флёра Сафиуллина, в своё время претендовала стать членом совета, но ей, ныне покойной, к сожалению, не нашлось места. Может быть, и с моей стороны проявилась мелочность. Дело в том, когда дочь Садри-абый завершила работу над докторской диссертацией, я предложил ей выставить научный труд на защиту в совете КГУ. В то время Ф. Сафиуллина была на нашем факультете заведующей кафедры «Татарский язык в иноязычной аудитории», занимающейся обучением на краткосрочной основе учёных, приехавших из зарубежных стран и всех интересующихся татарским языком, историей и культурой. Поэтому руководство совета (это не было моим личным мнением) посчитало должным защищаться ей в совете, утверждённом в своей организации. Она не приняла наше предложение. Мнение её было категоричным:

– Я ученица Мирфатыха Закиева, мы с ним как иголка с ниткой, куда он, туда и я. Он член совета Института языка, литературы и искусства. Я буду защищаться там.

Совет по защите диссертаций в данном научно-исследовательском институте образовался намного позже нашего, и там учёные, подобные нам, многие числятся в двух советах, а мы держали себя «более высокомерно» и ни одного учёного, не защищавшегося у нас, не принимали членом нашего совета. И для дочери Садри-абый, тем более она не послушалась нашего совета, тоже не сделали исключение. Флёра-ханум также была не лыком шита. Её