Избранные произведения. Том 2. Повести, рассказы - Талгат Набиевич Галиуллин

к словам знакомых, говоривших: «В своих успехах, в обретении счастья – нахождении любимой работы, любимого человека, я обязан Аллаху, пусть он не оставит в милости». Даже признавая его существование, я думал, как может успевать хозяин Неба и Земли давать направление в жизни миллиардам людей и другим живым существам. Успевает, и Его возможности неограниченны, оказывается. Вот почему я, купив на свои деньги путёвку, направился на отдых в доселе незнакомый санаторий «Казанский», посещение которого даже в голову мне раньше не приходило. Потому что я должен был встретить там ожидающую будущего мужа, сидящую за компьютером Фавзию. Попробуй скажи после этого, что Аллах не даёт направление во всех наших делах, не соединяет одинокие сердца!

Есть ли в этой стране надобность в учёных?

В моей статье «Чего стоит быть доктором…» говорилось о том, что во времена советской власти, в результате деления людей на высшие и низшие сорта, расхваливания одних до небес и оставления других без прав, мечтавший стать доктором наук татарский учёный, если даже качество его научного исследования было высоким, чтобы защитить диссертацию, вынужден был ехать в Москву, Алма-Ату, Ташкент, Баку. Для татарина, любящего при удобном случае «похвастаться» своей богатой историей, самое досадное заключалось в другом: детям, внукам тех поколений людей, которых в ХIХ – начале ХХ века обучали образованные татары алфавиту, письму и чтению, приходилось ехать с повинной головой, иногда с преклонёнными коленями, как попрошайка. Не надо забывать, что поездки в дальние города требовали и больших материальных затрат, не говоря уже о душевных страданиях. Обращаться к узбекам было особенно тяжело: представители старшего поколения не упускали возможности упрекнуть, припоминая татбригады, участвовавшие в кровавых расправах с национальным движением, по определению Советов, с басмачами. Татарские учёные получали подтверждения чаще в Алма-Ате. В вышеупомянутой статье я со смехом сквозь слёзы описывал свои мытарства, связанные с защитой: мне пришлось приезжать в столицу братьев-казахов на высшую аттестацию шесть раз, для того чтобы заново открыли закрытую научную единицу, и когда она заработала, меня столкнули в сторону, посчитав, что «защиту не годится начинать с работы потомка ногайцев». Каждая проблема после её разрешения кажется незначительной, сложности преувеличенными. Почти сразу вслед за мной в Алма-Ате по татарской драматургии защитился Азат Ахмадуллин. Я уже был его оппонентом. Фарит Хатипов тоже там утвердился.

Короче, как человек, прошедший все эти круги ада, после открытия татарского факультета я поставил одной из первоочередных задач организацию открытия совета защиты кандидатских и докторских диссертаций. Я ясно представлял, что открытие до сих пор невиданного в Казани совета повысило был наш научный авторитет не только в татарском мире, но и во всём тюркском ареале. Чтобы из Москвы получить разрешение на открытие совета защиты, требовалось очень тщательно, чтоб комар носа не подточил, подготовить необходимые бумаги. Существуют формальные требования, которые обязательно должны быть исполнены. Членами совета, кроме научного секретаря (им мог быть и кандидат наук), могли быть только доктора наук, из них шестьдесят процентов – работающие в университете, остальные – из разных учебных учреждений, научных организаций, если совпадёт специальность – даже из других городов могли включаться. Мы пригласили самых авторитетных учёных из Института языка, литературы и искусств им. Г. Ибрагимова, Казанского педагогического института. Членами совета включили Людмилу Ачкасову, Любовь Савельеву (бывших преподавателей многих из нас). Надо сказать, они это общественное поручение восприняли как большое доверие, охотно ходили на каждое заседание, активно участвовали в оценке научных трудов, помогали держать на должном уровне интеллектуальный уровень совета, всюду хвалили нас, утверждая, что «организационная работа хорошо поставлена», этим повышали наш авторитет. До последнего момента, пока первая не слегла, тяжело заболев, а Любовь Ивановна покинула этот бренный мир, самоотверженно служили татарскому совету.

Идея о необходимости для повышения развития татарской и вообще тюркской филологии создания при Казанском государственном университете совета защиты зародилась не только у меня. Выяснилось, что этот вопрос волновал многих. Выдающиеся учёные заявили о своей готовности участвовать в работе совета, помогать молодому поколению.

Председателем совета предложили стоявшего во главе организационных работ проректора, профессора Миркасыма Усманова. Однако аттестационная комиссия посчитала, что он «по специальности не подходит, руководителем совета должен быть филолог» (а он был историком), его кандидатуру не утвердила. Моя специальность и научная степень споров не породила, хорошо ли, плохо ли, более двадцати пяти лет я исполнял обязанности председателя совета защиты докторских диссертаций по татарскому и тюркским языкам и литературам КГУ (ныне КФУ). Мозговой центр нашей научной организации составляют маститые учёные, способные дать справедливую оценку самым сложным научным исследованиям, вложившие большой вклад в развитие республиканской, не побоюсь сказать, российской гуманитарной науки, такие как Ф. А. Ганиев, Г. Ф. Саттаров, Ф. М. Хатипов, Ф. М. Хисамова, Ф. Юсупов. Каждый из них ведёт одно направление, подготовил десятки учеников. Мы всё время с грустью вспоминаем бывших членов совета, ныне покойных Д. Г. Тумашеву, В. Х. Хакова, М. Г. Усманова, Л. И. Савельеву.

Вновь образованному совету не пришлось мучиться в поисках «работы». Оказалось достаточно много «сидящих на чемоданах», полностью заполненных рукописными разработками, не знающих, куда разместить готовые исследовательские работы. Словно птенцы, с разинутым ртом встречающие принесённую еду, ожидающие открытия совета претенденты с радостью восприняли эту тёплую весть. Особенно одобрили такое разрешение проблемы те, у кого не было материальных возможностей выезжать в другие регионы, кто не мог осилить дорожные хлопоты, и те, которые опасались неправильного понимания их научного открытия в другой местности. Поговорка «Дома и родные стены помогают» точно соответствует данной ситуации.

Основу, опору нынешнего совета составляют выдающиеся учёные, также у нас защитившиеся доктора наук, профессора. На протяжении долгих лет исполнявший обязанности научного секретаря, затем некоторое время бывший заместителем председателя Хатип Миннегулов, прошедший те же ступени главный учёный секретарь Академии наук Татарстана академик Дания Загидуллина, бывший декан факультета журналистики и социологии, ныне заведующий кафедрой Василь Гарифуллин, в результате искусственно подстроенных недоразумений много испытавший трудностей Ахат Нигматуллин из Уфы, прошедший такие же передряги Рифкат Ахметзянов, Фирдаус Гарипова, Гульшат Галиуллина, Ильдар Низамов, Рамиль Исламов, Анвар Шарипов и другие, не упомянутые звёзды татарской науки, пройдя через сито требовательного совета КГУ, подтвердили свои научные концепции. После Хатипа Усманова и Халяфа Курбатова и специалист, способный вести, говоря современным языком, «мастер-классы» по структуре татарского стиха Марсель Бакиров после долгих колебаний согласился защищаться у нас, его докторство с радостью подтвердила и ВАК. Также и приложивший большие усилия изучению наследия Г. Тукая, раскрытию его псевдонимов, в настоящее время занимающийся