Дом мамы Пондо - Астер Беркхоф

— От официальных лиц? — недоверчиво спросил Джессе.

— Нет, официальные лица утверждают, что это гнездо евреев и коммунистов.

— Поэтому я и спросил, — уточнил Джессе.

— Я хотел бы как-нибудь побеседовать с тамошними студентами.

— А точнее, когда?

— Университет принадлежит ему, если вы этого не знали, — пошутила мама.

Но мы знали, что в душе она гордилась своим элегантным сыном и боялась за него. Вот и теперь мама посмотрела на Джессе взглядом, полным тревоги, таким же, каким смотрела на Майкла.

Никому не было известно, сколь серьезны намерения Джессе принять участие в вооруженном сопротивлении, когда дело дойдет до этого. Он говорил обо всем так легко и настолько беззаботно, что мы иногда сомневались в его словах. Но порой нас пугали его горевшие огнем глаза и хладнокровная решимость.

Насилие всегда вызывало у меня страх. Джессе знал об этом. И мы часто беседовали, стараясь понять друг друга. Но это не удавалось. По-настоящему я так никогда и не понял его.

Мама представила Пьера дяде Джереми, дяде Чарльзу, нашим тетям и множеству племянников и племянниц. Потом мы все расселись на белых камышовых стульях, которые Сандра расставила на веранде у окон, открытых в сад.

— Что вы будете пить? Чай? — спросила Сандра у Пьера. — Или предпочитаете кофе?

— Нет, нет, пожалуйста, чай. По вечерам я пью чай.

Шумный говор, царивший на террасе до нашего прихода и стихший во время знакомства, вновь возобновился. Вскоре все начали говорить в полный голос, перебивая друг друга.

Гости разделились на группы, некоторые беседовали стоя. Обстановка была непринужденной, и болтали о чем угодно. Поговорив в одной группе, гости переходили в другую, казавшуюся им более веселой, чтобы пересказать только что услышанную забавную историю.

Стоял апрель. В Южной Африке это осень. В саду было необычайно тихо и тепло.

В наступившей паузе Пьер принялся рассматривать обстановку. Через дверь, открытую в комнату, ему были видны книжный шкаф, пианино и ваза с цветами на столе.

Пока Сандра занималась приготовлением чая, я рассказал Пьеру, что в колледже моим учителем был Альберт Лутули, который стал другом нашей семьи. Я говорил о том, какое огромное впечатление произвел на меня этот благородный, необыкновенно добрый человек, последователь Ганди, пламенный проповедник ненасильственного сопротивления. Сейчас он председатель Натальского отделения Африканского национального конгресса.

К нам подошел Джессе и условился с Пьером позавтракать вместе в следующий понедельник в кафетерии при спортплощадке университета.

Майкл тоже подошел к нам, а за ним и Том. Разговор зашел о разнице между голландским и фламандским языками.

Джимми что-то темпераментно доказывал папе. А к маме все время подходили люди, присаживались на корточки, что-то рассказывали, советовались. Из сада со слезами на глазах прибежала маленькая девочка. Она упала и ушиблась, но на коленях у мамы быстро успокоилась.

Сандра сидела позади мамы на стуле от пианино. Она не принимала участия в беседах, внимательно слушая, о чем братья говорили с Пьером. Время от времени Пьер посматривал в сторону Сандры. Она чувствовала его взгляды, и ее глаза блестели.

Неожиданно на террасу вбежал юноша, живший в переулке позади нашего сада. Его звали Бенго. Он тяжело дышал, обливаясь потом. Бенго упал на колени перед мамой и взмолился:

— Помогите, мама Пондо. Меня преследуют. Они уже близко.

Не раздумывая, мама вскочила с камышового кресла. Схватив Бенго за руку, она увлекла его за собой в дом.

— Пейте чай и беседуйте, как ни в чем не бывало! — крикнула она на ходу.

Мы поняли ее и продолжали оживленно болтать. На дверь, в которой исчезла мама, никто не смотрел.

Детишек с террасы моментально отправили играть в сад. Первый момент растерянности быстро прошел, все взяли себя в руки. И когда в ворота вбежали два белых полицейских с пистолетами в руках, они увидели спокойную, мило беседовавшую компанию.

— Где этот парень? — заорал высокий полицейский с красным от возбуждения лицом.

Папа встал и не торопясь подошел к нему.

— Что случилось, констебль? — спросил он спокойно.

— Где беглец? Молодой, в разодранной рубашке, на руке у него кровь. Нам показалось, что он побежал сюда.

— Боюсь, что ничем не смогу вам помочь, — ответил папа.

В это время из дому появилась мама, держа в руках вазу с конфетами и весело напевая. Подняв удивленно брови, она уставилась на полицейских и произнесла:

— Это еще что такое? Почтенной паре уже нельзя спокойно встретиться с родственниками без того, чтобы в дом не врывались полицейские.

— Сюда побежал молодой парень? — продолжал кричать полицейский. — Вы не видели его? У него порвана рубашка, на руке кровь.

— Я спрятала его у себя под кроватью, — ответила мама сердито. — Я всегда так делаю. Не могу заснуть, если у меня нет под кроватью парней в разорванных рубашках и с окровавленными руками.

Полицейский растерянно попятился.

— Вы зря возмущаетесь, — стал он оправдываться. — В дом, недалеко отсюда, забрались воры. Мы видели, как один из них перебежал через железнодорожное полотно и свернул на эту улицу. Ну, а учитывая, что ворота открыты только у вас… — Он внимательно посмотрел на маму и спросил: — Ваша фамилия Тугела?

— Да.

— Ведь это вас вызывал на прошлой неделе комиссар за оскорбление полицейского, не так ли?

— Полицейский столкнул меня с тротуара в лужу, и я промочила ноги, — ответила мама. — Тогда я сделала то же самое. Когда со мной обращаются грубо, я плачу такой же монетой.

— Нам известно, что вы всегда напрашиваетесь на скандалы. В один прекрасный день вы за это поплатитесь. Мы должны обыскать ваш дом.

Он сделал знак второму полицейскому следовать за ним, но в это время увидел Пьера.

— А вы что здесь делаете? — спросил он удивленно.

— Пришел в гости, — ответил Пьер.

— Как это так? В какие еще гости?

— Разве запрещено заходить к знакомым на чашку чая?

— Кто вы такой?

— Пьер ван Берген.

— Чем занимаетесь?

— Журналист.

— Иностранец?

— Да.

— Паспорт у вас с собой?

Пьер протянул паспорт. Полицейский внимательно просмотрел его и, возвращая, сказал:

— Вы позволяете себе то, что у нас не принято. У вас очень странный вкус, позвольте заметить.

Резко повернувшись, полицейские скрылись в доме. Мама последовала за ними. На террасе воцарилась мертвая тишина. Детишки, спрятавшись за взрослых, стояли не шевелясь.

Вскоре полицейские вышли из дома и направились в мастерскую. Когда они выходили оттуда, мама съязвила:

— А вы заглянули в ящики с песком? Может, он там закопался с соломиной во рту и дышит через нее.

Ничего не ответив, обозленные полицейские выскочили за ворота.

— Не мешало бы посмотреть за