Коннемара - Николя Матье

дымчатом мигании розовых и синих огней, а потом колючий холод на парковке и жутковатый путь домой по скоростному шоссе. Прошло еще десять лет – семь утра, какое-то бистро, приглушенный голос певца по радио, он пьет за стойкой кофе: глаза давит от усталости, а в голове одна мысль, откуда взять сил, чтобы начать проживать этот новый день. И вот недавно: ему уже сорок, и, отвезя сына к его матери, он слышит где-то там на озерах: «Пью за всех живых!..» И он снова за рулем, один как перст, и понятия не имеет ни где будет ужинать, ни с кем, надо же, к чему все свелось: он, уже лысеющий, в тесно охватившей живот рубашке вдруг поражен этой стариковской мудростью, внезапно, под влиянием песенки, пафосной, что твой рекламный слоган, на сиденье машины, которая даже не его. Кристоф думает о девушке, которую когда-то желал заполучить любой ценой, а потом сам же и бросил. О мальчугане, смысле его жизни, на которого вечно не находилось достаточно времени. Его охватило ощущение утраты, никчемности, невозможности ничего вернуть. Однако надо было жить дальше и надеяться вопреки обратному отсчету и первым седым волосам. Все непременно наладится. Ведь им обещали.

3

Элен возвращалась с первого свидания в полном смятении, хотя на самом деле не оно само стало главной причиной ее растерянности. Как бы там ни было, вместо того чтобы повернуть в направлении Нанси, к дому, она машинально, не отдавая себе отчета, поехала по дороге, ведущей в Ремирмон, которой всегда ездила молоденькой девушкой навестить бабушку с дедушкой. Стоило отвлечься на пару секунд – и пожалуйста, память направила ее по проторенной дорожке. Прошлое быстро берет свое, только дай слабину.

Как только она поняла свою ошибку, то сразу развернулась, но потом заплутала где-то между Динозé и Аршетом. В такой глухомани – ничего удивительного. В конце концов она встала на обочине, чтобы вновь поймать сигнал GPS, но гаджет был как мертвый, и она, потеряв терпение, вышла наружу, где, опершись спиной о машину, закурила в темноте. В какой-то момент проезжавший мимо водитель даже притормозил, видимо, удивляясь, что здесь забыла эта тетка в юбке и на каблуках, которая стоит и курит в чистом поле. Проститутка, должно быть. Элен написала Лизон: «Катастрофа, потом расскажу».

При этом поначалу казалось, что все пройдет как нельзя лучше. Манюэль был похож на себя на фото, что стало приятным сюрпризом. Слегка за тридцать, однотонная рубашка, на ногах ньюбэлансы, вид слегка пришибленный, как у подростка, которого посреди сна вытащили из кровати, но с мягким взглядом и плоским животом, что многое окупало. Они встретились на террасе кафе в центре Эпиналя, заказали по бокалу и принялись болтать о том о сем.

Но у Элен никак не получалось по-настоящему расслабиться. Она вообще не любила этот городишко, к тому же опасалась, как бы не столкнуться нос к носу с кем-нибудь из знакомых. В этом беда малой родины: куча знакомых лиц и полузабытых персонажей, которые могут наброситься на тебя с вопросами безо всякого вступления: как поживаешь, давно не виделись, как твои родители? Они, кстати, жили в трех километрах, и было довольно странно заехать в эти места и не заглянуть к ним хоть ненадолго.

Они с Манюэлем сходу стали обсуждать, теперь в нормальном разговоре, то же, что в виртуале, словно проверяя друг друга наощупь, иногда даже договаривая фразы друг друга, так бывает, когда то или иное слово служит словно ключиком к следующему. В то же время никто никак не намекал на довольно игривые разговоры, которые они вели онлайн. Встретившись в реальности, оба были учтивы, постепенно переходя от одной безобидной теме к другой. Работа, сегодняшний ливень, кино, которое понравилось обоим, – та сумасшедшая любовная история с Венсаном Касселем. Последний фильм Тарантино, напротив, показался ему идиотским и слишком болтливым, и она практически согласилась: ей и правда не особо нравились подобные сюжеты, а камерные драмы раздражали не меньше, чем комедии положений.

Но мало-помалу в словах Манюэля Элен стало чудиться что-то неприятное, бросающее мутноватую тень на гладкую поверхность беседы. Например, он не считал таким уж абсурдным намерение англичан выйти из Евросоюза. Впрочем, сам он, разумеется, не имел ничего против Европы. Еще он злоупотреблял местоимением «они», которым одинаково охотно обозначал и СМИ, и законодателей, а также тайные силы, якобы ответственные за прогноз погоды. Элен пропускала все это мимо ушей, но постепенно начала ощущать дискомфорт, горячность кожи, как от синтетики, не понимая: это странное состояние – признак явного раздражения или запоздалое последствие грозы. Извинившись, она отошла в туалет, где, оставшись одна, стала внимательно изучать свое отражение. Она смотрела на себя анфас: здесь морщинка, на висках налет седины, щеки, пожалуй, чуть обвисли, но взгляд, напротив, проницательный и глубокий. «Ну что, старушка, кого ты обманываешь?» – спросила она себя. Она подумала об этом парне, стоит ли оно того вообще. По правде сказать, он ничего в ней не пробудил. Но, возможно, надо приложить больше усилий – несомненно, приключение имеет свою цену.

Отработанным закругленным движением она огладила свой пучок и вернулась на террасу. Новый коктейль, на этот раз апероль-шприц, позволил ей оценить по достоинству серо-голубые глаза кавалера, его бицепсы – очень даже секси, и тысячи других мелочей, ускользавших от ее внимания еще десять минут назад, но теперь ставших столь притягательными. Спасибо просекко – лед был окончательно разбит.

Увы, почуяв, что ветер задул в его паруса, Манюэль проявил неосторожность и в приступе самоуверенности разоткровенничался. Тут-то Элен и узнала, что он уже в течение двух лет готовится к отборочном туру в телешоу на выживание «Ко-Ланта», о чем до сих пор благоразумно не упоминал. Трижды в неделю он совершал пробежки, тренировал задержку дыхания, занимался йогой и при любой возможности шел в спортзал в своем же доме, где в основном делал упор на кардионагрузки. В погожие дни он отправлялся покорять Вогезы, раз в месяц устраивал голодовку, готовясь к предстоящим лишениям. Элен слушала изложение этих подвигов с постепенно гаснущим интересом. Еще Манюэль сообщил ей свой индекс массы тела, максимальную аэробную скорость и сравнительные недостатки различных тренировок на выносливость. Но при прочих равных, самое главное – это правильный настрой. А в этом факторе у него сомнений не было.

На третьем бокале ситуация только усугубилась: Элен узнала сидящую на террасе женщину, с которой они когда-то учились в одном коллеже. Это была Соня Манжен,