Коннемара - Николя Матье

– Слушай, все вышло не лучшим образом. Но мы ведь оба знаем, для чего встретились. Мы не должны просто разъехаться по домам.

– А мне кажется, и так все ясно, – отвечала Элен, открывая дверь своей «вольво».

Он не сдержался и ухватил ее за руку.

– Что ты о себе возомнила? Тоже мне, девочка-припевочка.

– Козел, – бросила Элен и была такова.

Десять минут спустя этот самый козлик отправил ей в мессенджер кучу оскорблений, где упоминались «шлюха», «гонор», «презрение» и предлагалось идти на хер. Она заблокировала его везде, даже не снижая при этом скорость, и только позже сбилась с пути. Теперь Элен стояла и курила на обочине, охваченная воспоминаниями более чем двадцатилетней давности. Она загуглила в телефоне это чудесное, почти родное имя, Кристоф Маршаль, но сеть ловила с трудом, и информация о нем по-прежнему таилась в недрах интернета. Она решила ехать восвояси. И если бы обитатели этой захолустной горной деревеньки могли оторваться от телеэкранов, приподняться с кровати – или просто были помоложе, – они бы увидели, как по их единственной улице мчится черный «вольво» на скорости под сотню, за рулем которого сидит женщина с кучей призрачных планов в голове, на нервах, в смятении, вся на взводе, что твой револьвер.

* * *

Вернувшись домой, Элен поднялась по лестнице, ведущей из гаража на первый этаж, босиком, неся свои шпильки в руках. Филипп оставил ей записку на кухне. В конце концов няня не смогла прийти, и он самостоятельно весь вечер занимался девочками. Восклицательный знак в конце предложения символизировал гордость отца, который все-таки справился. Потом шли малоинтересные бытовые подробности, а в конце нежный призыв, он называл Элен «кисулей». Читая записку, она достала из холодильника газированную воду и, сделав несколько жадных глотков, стала подниматься наверх, для удобства задрав узкую юбку до бедер.

Она наслаждалась покоем, который ощущала в своем доме по ночам, когда все уже спали. Он представлял собой прямоугольное здание с почти плоской крышей, с окнами в пол по периметру – самую малость эксгибиционизма, а снаружи на второй этаж вела лестница из черного камня без перил, что то и дело грозило обернутся несчастным случаем – в общем, дизайн, вполне заслуживавший определения «современный». Во дворе на гравии, словно два замерших бизона, стояли их внедорожники, а безупречно подстриженные деревья образовывали вокруг них кудрявый защитный купол. Такие дома можно встретить практически в каждом городе, основательные, вдохновленные японскими, а может, калифорнийскими, разбросанными на холмах, особняками, тайна возникновения которых была проста: успешная комбинация мутноватых бизнес-схем, принесших кучу бабок, которые и вкладывали в эти памятники вечности. У комфорта имелась своя цена – работа до кровавого пота, однако поздно ночью, вот как сейчас, было отрадно находиться в собственном гнездышке.

Элен наскоро приняла душ максимальной температуры, а потом прошлась по спальням, инспектируя свою стаю. Филипп спал, положив руку под голову, девочки тоже – глубоко, чуть ли не мертвецким сном; потом она в халате и в тапочках, пылая от нетерпения, вернулась на кухню. Минуты не прошло, как она, с ноутбуком на коленях, серфила по сети в поисках мужчины, вдруг вновь всплывшего в ее жизни.

Набрав имя в строке поиска, Элен стала сопоставлять разные имена, даты и места. Она даже не удосужилась поискать свои очки и, согнувшись, буквально носом вперилась в экран, извергавший давние воспоминания. То и дело с ее влажных волос на клавиатуру падала капля, которую она тут же смахивала тыльной стороной ладони. Листая блог одного болельщика, она наткнулась на старые газетные статьи, в которых, в частности, обсуждался финал 1993 года. На одной фотографии Кристоф предстал в виде облака черных и белых точек, впрочем, был вполне узнаваем. В качестве заголовка автор статьи выбрал его реплику: «Это поражение – еще не конец».

Примерно с час провела Элен за перепахиванием прошлого с помощью алгоритмов. В сети «Старые друзья» всплыли и другие имена: Джон Морель, Магали Класкен, Виржини Конт, Жан-Дидье Тромбини, Марк Леба. Она давно позабыла про них – и вот они снова возникли на фотографии класса, несколько рядов призрачных лиц, с невообразимыми стрижками, в мешковатых аляпистых свитерах и в целом довольно нелепого вида, смесь провинциального шика с гранжем. Внизу плашка с годом выпуска, а тот парень в заднем ряду, по которому ты сохла, выглядит сейчас полным олухом. Впрочем, саму себя, дико комплексовавшую в школе из-за внешности, она находит вполне ничего: длинные волосы и моднейшая куртка Oxbow, покупку которой семья бурно обсуждала три недели. Она тогда была готова на все, лишь бы заполучить этот бренд.

Конечно, там обнаружилась и ее лучшая подруга – Шарлотта Брассар, вот, стоит рядом. Они одевались тогда почти как близнецы: носили одинаковые заколки для волос, даже жвачку жевали одну и ту же, со вкусом маракуйи. Странно было смотреть на нее сейчас – хорошенькое личико, свитер Benetton. Но это фото в пикселях не совпадало с лицом подруги, хранящимся в памяти Элен. Забавно, именно изображение казалось сомнительным, а воспоминание – живым, несмотря на то что снимок хранил и фон, и состав участников переломного момента, надолго определившего ее жизнь. Прежние подруги-предательницы, новая закадычная подружка, прочие персонажи, все вместе воплощавшие тот тихий адок, откуда она мечтала сбежать во что бы то ни стало. В общем, эта фотография была ни больше ни меньше данью мертвым, запечатленной ложью, могильным камнем ее жизни в тринадцать лет.

Затем Элен посмотрела профили некоторых людей в других соцсетях, кто кем стал. Многие прибавили в весе, парни теряли волосы, да и девчонки тоже. И все делали вид, что счастливы. В их числе: бухгалтер, пекарь-кондитер, аккаунт-менеджер, мерчендайзер по визуалу, преподаватель английского, гордая своим выбором домохозяйка. Некоторые создавали целые фотоальбомы с доказательствами своей успешности, и набор был как под копирку: дети, отпуск, крутой мотоцикл или лабрадор с банданой на шее. Все это производило удручающее впечатление.

Она какое-то время изучала Шарлотту, которая была зарегистрирована на LinkedIn и давно жила в Люксембурге, где трудилась финансовым специалистом. Выпускница Института научной экономики и менеджмента в Лилле. С тех пор – никаких свежих фотографий, вообще никаких новостей. Ее не было нигде. Элен могла лишь полагать, что Шарлотта действительно обитает где-то там, за границей. Только подумать, ведь девчонками они когда-то спали в одной кровати.

– Ты чем тут занимаешься?

На верху лестницы возник Филипп, в кальсонах, взъерошенный.

– Ничем. Я тебя разбудила?

– Два часа ночи. Что-то случилось?

Элен решила специально не закрывать ноутбук –