Любовь со вкусом лета - Сильвия Лайм

и песок из раскопа, чтобы вода не поддевала брезент и поток не смог проникнуть под него. Камни держали ткань сверху, а земля и натяжение создавали дополнительное сопротивление ветру.

Гром раскатывался по склону и словно заставлял камни слегка дрожать под ногами. В небе вспыхивали молнии, разрезая серую пелену дождя. Когда ткань была наконец надежно закреплена, Даня и Соня отступили на несколько шагов, тяжело переводя дыхание. Дождь ударил в лицо, Соня стала искать взглядом свою толстовку, но тут же поняла, что это бесполезно. Даня крепко схватил ее за руку.

– В нишу! Быстро!

Они рванули к темному входу карстовой ниши и нырнули под каменный свод. Внутри было тихо и сухо, ребята словно попали в маленький оазис посреди бушующей стихии. Влажная одежда прилипала к телу, но крымское лето не давало замерзнуть, и, промокшие до нитки, они даже не дрожали. А снаружи ливень все так же стоял сплошной серой стеной, стирая очертания склона.

Соня перевела дыхание, посмотрела на укрытый брезентом раскоп, потом на Даню и тихо рассмеялась:

– Все-таки ровно две минуты!

Даня сверкнул белоснежной улыбкой и сделал комичный кивок, как будто говорил: «Миссия выполнена – можете аплодировать».

Соня слегка оттянула прилипшую футболку и тут же снова вспомнила о просвечивающемся белье. Ее охватила неловкость, и щеки сразу залились краской.

В голове тут же всплыла бабушка. Еще подростком Соня однажды надела короткую юбку, и бабушка, гостившая у них, заметив это, прочитала целую лекцию о приличии и «правильном внешнем виде девочки». Ее слова прочно засели в мозгу подростка, и с тех пор каждый раз, когда Соня надевала что-то короткое или полупрозрачное, воспоминания о строгих наставлениях бабушки оживали вновь. Купальник и тот она купила закрытый, в спортивном магазине.

Сейчас, стоя в промокшей футболке перед парнем, Соня ощутила тот же странный коктейль из неловкости и стыда, пусть и была уже гораздо старше и относилась чуточку попроще ко всей этой истории. Она инстинктивно сложила руки на груди, прикрываясь, и глубоко вздохнула.

Даня не раздумывая снял промокшую рубашку и остался в футболке. Мягкая улыбка без тени издевки скользнула по его губам.

– Раскоп защищен, а тебе… – он протянул рубашку. – Вряд ли, конечно, тебе станет теплее от мокрой рубашки, но хотя бы будет немного спокойнее и комфортнее.

От этих слов Соня вдруг почувствовала: рядом с ним и правда становится теплее. Она взяла клетчатую рубашку, набросила на плечи, застегнула пару пуговиц, прикрывая грудь, и улыбнулась.

Это и была настоящая забота. Та, которую не всегда замечают. Не только в жестах вроде поданного чая или поправленного одеяла, а во внимании, в умении поддержать, когда дрожит не тело – а что-то глубже. Внутренний мир. Этот парень все-таки умел удивлять.

Снаружи все еще шумел дождь. Соня села, прижав колени к груди, и смотрела, как по камням у входа струится вода. Даня присел рядом и вынул из кармана джинсов смартфон. Попробовал его включить, но экран не зажигался.

– Вода залила, что ли, – спокойно сказал Даня. – Надеюсь, что просто села батарея, – и спрятал телефон в карман.

– Ты всегда такой спокойный? – вдруг спросила Соня. – Ливень тебя не испугал, без телефона рискуешь остаться в этой глуши.

Даня чуть усмехнулся.

– Не-а. Но раньше был тем еще паникером.

Соня удивленно посмотрела на него:

– Серьезно?

– Более чем, – кивнул он. – В первую серьезную экспедицию я поехал в десятом классе. Да-да, школьником, не смотри так. Так вот, она была в Крыму, и тоже внезапно обрушилась гроза. Я зеленый еще был, решил, что надо самому спасаться от дождя, не стал вовремя накрывать участок. В итоге половину слоя просто смыло. Меня потом так «похвалили», что я еще год вздрагивал при слове «дождь».

Соня не удержалась от смешка.

– После этого ты стал местным синоптиком?

– Типа того. – Даня улыбнулся. – С тех пор предпочитаю перестраховываться. Когда от твоего решения зависит не только твоя работа, но и работа людей рядом, как-то учишься думать наперед.

Соня кивнула и с интересом всмотрелась в лицо Дани. В его словах не было позерства, просто спокойная, взрослая уверенность. Та самая, которую не сыграешь.

– Знаешь, – тихо сказала Соня, – а я сегодня все же немного испугалась. Просто… не показала этого.

– Я видел, – почему-то так же тихо ответил Даня. – И это нормально – бояться. Странно было бы вообще никогда и ничего не бояться.

Он говорил спокойно, но в голосе на секунду прозвучала та самая уязвимость, которую редко выражают вслух. Соня посмотрела на него внимательно, по-новому, немного помолчала, после чего сказала:

– Мне сегодня впервые показалось, что мы действовали на равных. Не как соперники.

Даня на секунду задержал взгляд на нее губах дольше, чем обычно, после чего ответил:

– Потому что так и было. Ты все сделала правильно. В одиночку бы раскоп не спасли.

Соня удивленно моргнула, а он, будто почувствовав, что сказал слишком мягко и ласково, тут же чуть усмехнулся, возвращаясь к привычной иронии:

– Так что, Королева, можешь записать себе в актив: «спасла участок от затопления».

Но, как Даня ни старался спрятаться за шуткой, Соня увидела: за ней он скрыл внезапную неловкость. И это было странно трогательно.

– Ты всегда все превращаешь в шутку?

Даня взлохматил волосы, вздохнул и ответил:

– Так проще держать дистанцию.

– А сегодня? – тихо спросила Соня. – Тоже держишь?

Он посмотрел на нее уже без усмешки.

– Сегодня нет, – признался он. – Сегодня я просто рад, что ты была рядом.

Внутри что-то дрогнуло, и в этот момент Соня поняла: между ними что-то изменилось окончательно. Даня продолжал смотреть на Соню и, казалось, совершенно не спешил уводить взгляд в сторону.

– Не смотри на меня так… а то мне… неловко, вот, – смущенно сказала она и вдруг заговорила быстрее, будто боялась передумать: – Странное ощущение, знаешь. Смотришь на человека со стороны, и он кажется таким… недосягаемым, что ли. Всем он нравится, все считают его крутым. А потом этот самый человек вдруг спорит с тобой, соревнуется, придирается к твоей работе… и вот он уже сидит совсем рядом. Ты вообще знаешь, что о тебе думают другие девочки? Для них ты – авторитет, настоящий профи. Тебя потрогать-то хотя бы можно? – неожиданно спросила Соня и, не дожидаясь ответа, коснулась плеча Дани. – Вполне реальный. И вовсе не недосягаемый.

Ошарашенный таким поворотом, Даня на секунду замер, а потом вдруг рассмеялся – громко и заразительно, как будто вместе с этим смехом между ними исчезла последняя невидимая преграда.

Руководитель искренне похвалил их обоих, когда увидел, что с раскопом во