Каменные колокола - Владимир Арутюнович Арутюнян

— Карапет, вставай!.. К черту и магазин, и товар, чтоб у них в горле застряло все это...

Я преградил ей дорогу.

— Пусти! — Змрухт попыталась пройти у меня под рукой.

В моих ушах прозвучали слова, сказанные когда-то Арамяном: «Людей, потерявших совесть, жалеть не надо...» И, не считаясь с тем, что передо мной стоит женщина, я грубо оттолкнул ее:

— А ну назад! Прикарманила чужие деньги и бежишь?

Змрухт нарочно упала на груду картофеля и притворно заплакала; тогда представитель стройкома, взяв ее за руку, с силой поднял. Артак забрал у нее сумку и, одной рукой схватив Карапета за шиворот, сунул ему пачку денег под нос:

— На, подавись, мерзавец... Вот тебе сотня... вот тысяча... Подавись! Люди, давайте еще денег! Давайте у кого сколько есть! Этой ненасытной утробе все мало...

Николай, остерегаясь, как бы Артак не задушил свою жертву, потянул его за руку:

— Оставь его...

Представитель стройкома попросил кого-нибудь позвонить в милицию, а остальных — не расходиться.

В тот день дяде Васе исполнилось семьдесят пять лет, и мы собрались в просторном зале столовой. Сухомин купил тестю новый велосипед, украсил его красными и зелеными лентами, а на руль посадил две куклы в свадебных нарядах, удивительно похожих на него с Зиной. Дядя Вася с волнением принял подарок.

Нона Каладзе надела костюм как у Чарли Чаплина и, ловко вертя тростью, подражала движениям великого комика. Девушки-зарядчицы пели хором, их песня неслась на улицу, билась о скалы.

Весь поселок веселился с нами. Если бы вы знали, каким светом озаряется день, когда у горнопроходчиков праздник!

Приходили все новые и новые люди. Вдруг как-то тревожно стало в зале. Все озабоченно начали перешептываться. Артак кивнул мне, и мы вышли на улицу.

— В третьем забое беда, — тихо сообщил мне он. — Насосы встали, клеть застряла в шахте, смена сидит в забое.

— Едем.

Парень из бригады Артака пригнал свою машину, и мы поехали в Кармрашен.

Кармрашен — древнее село Гютен, расположенное у подножия самой высокой из Вайских гор, называемой Гиж, то есть Сумасбродной.

Кармрашенский участок считался одним из важнейших на стройке и находился под началом Кечутского стройуправления. С самого начала стройки от центральной автодорожной магистрали до Кармрашена проложили шоссе. В селе стали подниматься двухэтажные жилые дома, и древнейшее поселение переросло в горняцкий поселок. Прежде здесь жили армяне и азербайджанцы, но с началом строительства в поселке все чаще и чаще можно было встретить представителей многих национальностей.

В Кармрашен мы приехали поздно вечером. Небо было покрыто тучами, и в наступившей темноте нам с трудом удалось увидеть двух-трех местных жителей. От них мы узнали подробности. В забое осталось двенадцать человек. Вода быстро прибывает.

Мы подошли к шахте в тот момент, когда секретарь парткома Аракелян распорядился открыть столовую и приготовить еду, чтобы передать ее в забой.

— Товарищ Аракелян, разрешите нам спуститься, — обратился к нему Артак.

Секретарь удивленно посмотрел на него:

— Куда спуститься?

— В шахту.

— Как спуститься?

— А как еду спускают? По канату.

Аракелян покачал головой. Затем наклонился к отверстию на дне подъемника и крикнул проходчикам:

— Вы чем там занимаетесь, ребята?

— Свадьбой! — неожиданно донеслось снизу. — Мы тут зарядчицу Альбину за Каграмана Джафарова замуж выдаем.

— А кум вам не нужен?

— Кум у нас есть! Вы нам света дайте.

У людей наверху поднялось настроение. Значит, ребята не отчаиваются. Молодцы! А ведь каждый из них знает, что за шестнадцать часов вода зальет забой и случится непоправимое. Пять с половиной часов уже прошло. Что же будет еще через три-четыре часа, если не дадут ток?

Срочно созвали всех на совещание. Предлагали множество вариантов, как спустить в шахту клеть, но вывод был один: силами одного участка спасти потерпевших невозможно. Решено было ехать в райцентр.

Артак подошел к Аракеляну:

— Выслушайте меня, прошу вас. У нас с Папаяном есть свои идеи, как вытащить ребят из шахты.

— В таком случае едем с нами. Обговорим в машине ваши идеи.

Аракелян сел в машину, и мы с Артаком наперебой стали излагать ему свои планы. Во-первых, в ста метрах от копра шахты стоит трактор с длинным тросом. К свободному концу троса привязываем большую бочку или глубокий ящик, трос перетягиваем через катушку, и по мере приближения трактора к копру бочка или ящик медленно спускается вниз.

— А в бочке кто будет? — улыбнулся Аракелян.

— Мы с Давидом, — серьезно ответил Артак. — Мы всех отправим наверх, потом поднимемся сами.

— Ну, а во-вторых?

— В шахту сбросим камеры от шин и доски. Ребята наскоро сколотят плот и сядут на него. Вода будет прибывать и поднимать их.

— Так. Есть еще вариант?

Мы один за другим предлагали секретарю наши варианты, он молча выслушивал их и неожиданно сказал:

— Кармрашен наше слабое место, ребята. Видно, вам придется перебраться сюда.

— Только после сбойки, — сказал Артак.

— Ну, а ты что думаешь, Папаян?

— Думаю, в третью шахту, после сбойки. На сегодняшний день это наш самый трудный участок.

— Да, — вздохнул секретарь. — При такой загазованности и нарастании температур людям очень тяжело работать.

Фары осветили выступ скалы, за которым был поворот. Колеса скрипнули, машина свернула вправо, и перед нашими глазами весело замелькали огни. Мы подъезжали к райцентру.

———

Первый секретарь районного комитета города Азизбекова Азат Ованесян звонил в Ереван. Связи не было.

Он велел телефонистке попробовать через другие районы.

— Ну вот, как говорится, беда не приходит одна. До сегодняшнего дня еще не было случая, чтобы связь прерывалась.

Начальник стройуправления стоял у окна и, переминаясь с ноги на ногу, теребил в руках шапку. Аракелян сидел за длинным столом, подпирал кулаком подбородок и не сводил глаз с секретаря. Наконец в трубке раздался голос телефонистки:

— Говорите, товарищ Ованесян. Ереван.

Из разговора выяснилось, что в горах произошло стихийное бедствие. В результате обвала рухнули металлические опоры высоковольтной линии электропередачи.

Секретарь положил трубку и молча посмотрел на присутствующих. Аракелян, сохраняя спокойствие, спросил:

— Как вы думаете, не пустить ли в ход Азизбековскую ГЭС?

— А вы не знаете такую поговорку: пришла беда — отворяй ворота? Наша ГЭС, к сожалению, на ремонте. И вдобавок директор ее болен и, вероятно, не скоро выздоровеет. Насколько мне известно, его только вчера привезли из больницы домой.

Воцарилось тяжелое молчание.

—