Трэш. #Путь к осознанности - Валентина Хара

легче и делалось приятнее. Во время одного из движений разминки Алар пояснил, что при помощи этого упражнения происходит соединение энергий света и тьмы, возникновение баланса между ними и создание серединного пути. Олега вдруг осенило, что это применимо и к отношениям. В паре, если качать только светлую энергию, не замечая темной, она будет приходить откуда-то еще.

Вечером Олег с Назаром узнали у Стаса, где находится рынок, и пошли туда прогуляться пешком.

Олегу надо было кому-то выговориться, а Назар как нельзя лучше подходил для этого: он легко относился к женщинам, был разведен, воспитывал сына от первого брака и знал, чего хотят женщины, благодаря куче пройденных тренингов и большому жизненному опыту.

– Ну и нормуль, чувачок! – говорил он Олегу, когда тот поделился с ним краткой историей их отношений с Софи и ее желанием прекратить отношения. – Отпусти ее. Пусть побудет там сама с собой, в своих мыслях. Ты свое дело сделал. Получай дочку и радуйся жизни.

– Блин, но я-то хочу быть с ней вместе! Она самая лучшая женщина из всех, кого я встречал. И я не могу понять, почему вдруг все стало так плохо.

– Да потому что ты слишком старался, чтобы было хорошо.

– В смысле?

– Не надо стараться. Создаешь избыточный потенциал, а потом происходит взрыв, и все пространство наполняется совсем другой энергией.

– Как-то сложно очень.

– Тогда скажу проще: занимайся своими делами спокойно и отстань от нее. Если вернется – значит, твоя. Не вернется – значит, не твоя.

– Слишком просто у тебя все, Назар. А как же чувства?

– Ну, как-то потерпеть надо какое-то время. Пройдет.

– А ты сам-то счастлив, живя такой жизнью, Назар?

– Знаешь, чувачок, я, когда подыхал в больнице от туберкулеза, дал себе слово, что если выкарабкаюсь – буду самым счастливым человеком, независимо ни от кого и ни от чего. Похоже, сработало.

Назар улыбнулся самой широчайшей из своих улыбок.

Они шли по улочкам поселка, вызывая явный интерес со стороны кхмеров. Поселок был довольно крупным, но иностранцам здесь делать было нечего: ни памятников, ни океана. Олег обратил внимание, что почти все местные улыбались, если встречались с ними глазами. Олег начал иногда улыбаться в ответ тем, кто ему понравится. Привыкший ходить с серьезным выражением лица на переговоры и в суды, и вообще «серьезный мужчина», он не понимал, чему можно улыбаться, если не смешно.

Рынок представлял собой двор, заставленный прилавками, тележками, тазиками и просто ковриками, с сидящими на них продавцами, продающими в основном фрукты и зелень. Курица и рыба были редкостью в данных местах, не говоря уж о мясе. Улыбающиеся и галдящие кхмеры вели себя не как турки, не предлагали наперебой свои товары, а просто улыбались, сидя за прилавками, утопающими в шапках зелени. Олег никогда не видел такого разнообразия зелени. Он даже не думал, что такое можно в принципе есть. Он привык к тому, как выглядят петрушка, укроп, кинза, сельдерей, лук зеленый, а из экзотики – розмарин да тимьян. Здесь же буйствовало разнообразие. Было ощущение, что кто-то скосил их огород в Велье, и все, что там было, включая репейник, подорожник, мелкие кустарники, а еще болотную осоку и кувшинки, привезли на местный рынок.

Назар отрывал и пробовал. Кивал и набирал. Они набрали целую сумку непонятно чего и пошли в сторону дома.

Нашли они «Чикон» не скоро. Им пришлось порядком покрутиться, прежде чем они обнаружили свой поворот. Назару нравилось общаться, рассказывать о своих приключениях и выводах, и Олег пользовался его открытостью, задавая интересующие его вопросы.

Вернувшись в центр, они нашли большую стеклянную миску, и Назар начал делать салат, нарезая и смешивая этот экзотический гербарий, периодически пробуя его на вкус. Засыпав все мелко нарезанным чесноком, полив соком лимона, он поставил на стол этот шедевр вегетарианской кулинарии.

– А соль?

– А ты так попробуй сначала.

Олег положил себе на тарелку несколько ложек салата и попробовал. Вкус был очень необычным. Болотистые нотки исходили от каких-то мясистых стеблей, что не очень нравилось Олегу. Он посолил свой салат, добавил туда растительного масла и удовлетворенно начал жевать салат «кхмерский», как он его уже окрестил.

– А ты, Назар, мяса не ешь? – решил спросить он у друга.

– А чего там есть-то? Нет там энергии. Мясо очень тяжелая для переваривания пища. И не только мясо. Вся вареная, жареная пища. Она мертвая. Энзимы, необходимые для переваривания пищи, погибают при термической обработке. Для того чтобы ее переварить – нужно потратить много энергии, и организму выработать много своих энзимов, а в свежих растениях есть и энергия, и энзимы, которые ее переваривают, поэтому она проще усваивается и дает энергию.

– Звучит убедительно.

К трапезе присоединились Камиль с Мартой. Они с радостью «вписались» в идею Назара делать такие салаты постоянно.

Вечером Олег, перечитав черновик письма Софи, решил написать ей другое:

– Знаешь, наверное, так будет и вправду лучше. Лучше не говорить о каких-либо отношениях, чем обманывать. Мне действительно катастрофически не хватало ни добрых слов, ни ласки, ни нежных объятий, и, по факту, я и так ощущал, что их нет.

Я не делал ничего из того, что напрягало тебя: перестал появляться слишком часто, писать, перестал требовать от тебя внимания, секса, ревновать… Я вообще, наверное, перестал существовать для тебя как мужчина, которого хочется любить.

Ты свободна. У нас нет отношений. Точнее, не так, ты можешь считать, что у тебя со мной их нет. Мое отношение к тебе не должно обусловливать тебя.

Если захочешь просто обнять, просто что-то сделать приятное для меня – делай. А нет – не надо. Не хочу фальши и лжи.

Пусть это будет нулевая отметка.

И ты мне ничего не должна. Я просто чувак, который помогает тебе жить в Питере. Ты ему ничем не обязана. У всех ведь свои причуды, а у меня вот такая.

Написав это письмо, Олег тоже не стал его отправлять ей. Он чувствовал, что каждый день в нем что-то меняется. То, что было его правдой вчера, сегодня не имеет к нему никакого отношения, а что будет завтра, вообще неизвестно, да и церемония впереди.

Утренняя медитация начала приносить ответ на риторический вопрос Алара о том, кто же все-таки «король в его королевстве». Точнее, он вдруг начал осознавать, почему место на троне не должно принадлежать уму.

Он написал у себя в заметках:

Почему нельзя искать ответа о своей жизни у ума?

Тогда ответь на вопрос: почему ум не стоит на