Трэш. #Путь к осознанности - Валентина Хара

его были убраны в хвост, как у Алара. Он был одет в свободную одежду и ничем не выделялся, кроме одного – своих глаз. Олег видел в этих глазах столько любви и радости ко всему миру, ко всему, к чему он прикасался и на что смотрел. Легкие морщинки в уголках глаз говорили о том, что он улыбается всегда.

Олег смотрел на него и пытался понять, в чем же секрет? Как надо жить, чтобы находиться в таком состоянии?

Этот вопрос он тоже решил оставить для церемонии.

Приехала и русская девушка по имени Настя. Она жила в Тайланде, вела там йогу и приехала специально помочь Алару в проведении церемонии.

Внезапно Олега потянуло на второй этаж их домика, к тому самому странному инструменту, который он приметил. Он сел на подушечку, взял в руки специальные палочки и начал играть на нем. Через пару минут мелодия приобрела четкий рисунок, который он повторял снова и снова. Он не знал, что это за мелодия и откуда он ее знает, но, играя ее, он почему-то заплакал.

Стемнело.

Гости направились в круглый зал. Все были в белых одеждах, в том числе Алар. Алар занял место в дальней от входа части зала. Рядом с ним присели помощница Настя и его шестилетний сын.

Олег занял лежак правее от Алара. Слева от него разместился Стас, а справа – Назар.

Зажгли свечи.

Алар начал подготовку. Он окуривал благовониями пространство, о чем-то шептался с духами, что-то бормотал под нос и даже внешне преобразился. Изменились его голос и повадки. Олег пытался понять, не подменили ли им мастера. По всем внешним признакам – как будто подменили. Называть этого человека Аларом Олег не мог даже про себя. Он решил называть его просто Шаманом.

Шаман принес сосуд с какой-то темной субстанцией, напоминающей по виду и консистенции скорее нефть, чем отвар трав.

Каждый из участников по очереди подходил к Шаману, садился перед ним на колени. Шаман брал в руки чашу, окуривал ее дымом какой-то странной сигары с едким запахом, затем наливал в чашу отвар и передавал гостю. Гость выпивал из чаши, ставил ее на пол перед Шаманом, кланялся, вставал и уходил. Все, кто уходили, садились так же по кругу и закрывали глаза.

Вот дошла и его очередь. Олег подошел к Шаману, сел на колени, поклонился ему, выпил из чаши отвар, снова поклонился и сел на свое место. Во рту остался привкус горечи. Вкус действительно был тошнотворным, и Олега чуть не стошнило сразу, но он сдержался.

– Что теперь делать-то? – спросил он шепотом у Стаса.

– Просто дыши. И держи три внимания – на теле, на дыхании и на своем запросе.

Олег сидел с закрытыми глазами. Прошло уже минут двадцать, но ничего не происходило.

Шаман зажег еще что-то, ударил в гонг, пробежался палочкой по поющим чашам и запел.

Олег никогда не слышал у Алара такого голоса и не слышал таких странных слов. По голосу было невозможно определить, кто это поет: мужчина или женщина, а может, бабушка, или дедушка, или ребенок. Это был даже не кхмерский, а какой-то другой язык.

После первой песни кого-то вырвало, потом еще кого-то. Шаман продолжал петь. Было ощущение, что его голос словно выуживает рвоту из живота Олега. Олег не хотел, чтобы его рвало. Он держался и думал, может, рассосется.

В Камбодже шел сезон свадеб. Со всех сторон поселка доносились звуки музыки и песен на все мотивы, ритмы и тона.

Олег снова закрыл глаза… И тут же снова открыл. Он испугался того, что увидел с закрытыми глазами. У него было ощущение, что он не закрыл их, а, наоборот, открыл. Словно бы он вошел в какое-то внутреннее пространство.

В ответ на его сомнения раздалась очередная песня Шамана. Олег вдруг понял, что она говорит ему: «Закрой глаза и дыши. Я жду тебя».

Он снова закрыл глаза.

То, что он увидел, невозможно было передать никакими словами. Это был цветок удивительной красоты. Он двигался и вертелся в собственном танце, глядя миллионами глаз и открывая миллионы ртов. По форме каждый лепесток напоминал язычок пламени черного цвета с тончайшими рисунками по краям всех цветов радуги. Он ни на секунду не останавливался в своем движении и тянул рты-языки, напоминающие змеиные, только более острые. При этом Олег понял, что ему абсолютно не страшно. Было ощущение предвкушения чего-то важного, а также приглашения его как долгожданного гостя. Он смотрел на этот цветок в восхищении, любовался, как тот играл и пульсировал. То и дело цветок издавал звуки музыки, которые звучали, отражаясь как эхо от его лепестков.

Комок тошноты все ближе и ближе подкатывался к горлу. Как только Олег решался на рвоту – цветок становился ярче, а музыка громче. Как только он запирал в себе это желание – цветок тускнел. Он словно играл с ним.

Олег открыл глаза и увидел, что ничего не изменилось. Он понимал, что может встать, пойти куда-то, что-то спросить. Ситуация была полностью подконтрольна. Это еще больше успокоило его.

Олег снова закрыл глаза. Пляшущий цветок звал его. Олег нашел рукой миску, стоявшую у лежака.

Его стошнило. Олег заметил, что вырвало его тем самым зельем, которое он пил. Ни остатков пищи, ни запаха рвоты. Чистый эрнумаско.

В ту же секунду цветок стал еще ярче, а музыка еще красивее и громче. Но цветок словно просил еще и еще. Олега вдруг затошнило так, что казалось, что его вывернуло наизнанку до кончиков пальцев ног. Его тошнило снова и снова. Цветок становился все ярче и ярче.

Олег снова открыл глаза. Он увидел, что во внешнем мире ничего не изменилось. Все так же звучала и отражалась эхом музыка с гуляний, все находились в зале. Кто-то сидел, кто-то лежал, кто-то даже шепотом говорил друг с другом. Олег прислушался к шепоту и смог различить каждое слово на французском языке.

Вдруг все звуки остановились. Словно они были в записи, а запись замерла на последней ноте, и эта нота вибрировала: «Пау-пау-пау-пау…» Олег увидел, что Мартин встал со своего места, подошел к Шаману, а от него направился к Люси и сел рядом с ней. Только вместе со звуком остановилось и время. Олег видел, как Мартин продолжает сидеть на своем месте, одновременно с этим он, наклонившись, что-то шепчет Шаману, одновременно с этим находится рядом с Люси, а во всех точках, в которых он перемещался, остался его след, и, обратив