История одной апатии - Сергей Переверзев

Тогда склад характера помог ему не в положительном деле, он помог ему избежать отрицательных последствий. В первый же рабочий день.

А вот положительно он ему помог чуть позже. Как раз в связи с этими дурацкими экзитполами.

Дело было довольно-таки давно. Это сейчас к выборам все привыкли и во всех деталях разбираются, а тогда, когда Андрей Викторович начинал свой трудовой путь, кто вообще на эти выборы внимание обращал?

Только те, кому это положено по работе. То есть социологи. И еще милиционеры. Тогда так назывались нынешние полицейские. Это потом уже их переименовали, а тогда они вовсю считали себя милиционерами.

Собственно, это и вызвало конфликт, основанный на внешнем противоречии интересов социологов и милиционеров.

Девочки-студентки, отправленные спрашивать выходящих с избирательных участков замерзших и укутанных людей, за кого же они все-таки проголосовали, были обнаружены активистами-наблюдателями.

Оказывается, в этот вьюжный выходной нашлись даже активисты, которые решили следить за тем, чтобы выборы соответствовали каким-нибудь правилам. Например, тем, которые записаны у них в партийных инструкциях.

Правила, записанные в законе, тогда отличались не слишком большой четкостью. Попытка их понять походила на чтение близорукими глазами без очков – что-то понятно, но что это, сказать трудно.

И вот тут было самое неприятное.

В законе вроде бы тогда было сказано, что нельзя такое выспрашивать у людей до того, как они проголосовали. А можно ли такое спрашивать людей, уже справившихся с задачей, там сказано не было. «Ничегошеньки», – добавила от себя юрисконсульт Алена к процитированному закону и подняла палец для убедительности.

Активистами-наблюдателями тоже были девушки. Поэтому они пошли до конца. Как и те девушки, которые задавали вопросы.

Парни, наверное, договорились бы.

А милиционеры вообще оказались ни при чем. Они просто забирали дерущихся девушек в отделение милиции.

Как положено дерущимся девушкам, убегать, в отличие от парней, они не стали, а, потрясая кулаками, рванули толпой на милиционеров, пытаясь что-то объяснить. В этом птичьем крике милиционеры приняли решение рассадить весь курятник по машинам.

Метод, которым происходил забор дерущихся, был прост: милицейские «уазики» подъехали к дерущимся, милиционеры рассовали дерущихся по «уазикам» и остались стоять. Потому что после такого дела надо было перекурить – ведь и холодно, и нервов потратили уйму.

Самая разумная из пленных успела позвонить начальнику. Так Андрей Викторович оказался на поле боя.

Начальник девушек, которого звали Димой и который только заступил на свое поприще после увольнения предыдущего начальника за взрыв кефира, взял Андрея Викторовича с собой.

– Чтобы ты всех успокоил, – пояснил он, подняв палец вверх.

Он теперь всегда поднимал палец вверх, когда пытался убедить собеседника. Сказывалось частое общение с юрисконсультом Аленой.

При появлении на месте происшествия Дима, естественно, сразу попал в «уазик». Произошло это так.

Как только он стал виден сквозь решетки на окнах «уазиков», один из «уазиков» разразился радостными женскими визгами. Понять из этих визгов почти ничего было нельзя, кроме одного – прибыл организатор вакханалии.

На вопрос милиционера, есть ли у него документ, удостоверяющий личность, Дима показал бейдж с надписью «Дима», прицепленный к серому свитеру на скрепочку.

И тут же попал к своим подчиненным.

Сидящий в милицейской машине среди женщин лысый мужчина в свитере и в очках напомнил Андрею Викторовичу задержание сутенера и проституток, которое он видел по телевизору. Только в данном случае сутенер был жутко благообразный. А проститутки слишком уж интеллигентные.

Андрей Викторович поступил мудрее. Он достал паспорт и протянул его милиционерам таким движением, которым обычно депутаты тогда показывали свое удостоверение на вокзале. Спокойно и со скрытым значением.

Милиционеры сразу поняли, что этот человек ни в чем не виноват, поэтому с ним можно поговорить. Тем более они сильно замерзли, болтаясь с утра около избирательных участков.

Так Андрей Викторович узнал, почему виновниц потасовки загрузили в «уазики», но не увозят. А нельзя отлучаться, ответственное дело. Выборы же. И отпустить участниц они тоже уже не могут, потому что составили какой-то протокол о драке женщин друг с другом.

Хладнокровный Андрей Викторович предложил невзначай, что, исходя из текста протокола, «уазик», в котором среди женщин торчит еще и какой-то мужчина, можно было бы распустить, потому что наличие мужчины портит сценарий, описанный в протоколе. Получается, добавил он, не переделывать же протокол. Чем окончательно запутал милиционеров.

А мужчину, выпущенного на свободу, тоже можно было бы использовать, добавил он, еще более невзначай. Он мог бы купить, например, виски вон в том магазине, чтобы все согрелись. А заодно увести хотя бы часть женщин восвояси.

План был воспринят с воодушевлением.

Умельцы с Полюстрово производили тогда оригинальный шотландский виски в количествах, достаточных для того, чтобы он мог стоить дешевле европейских аналогов. В несколько раз. Поэтому Дима, пользуясь тем, что тогда еще не было никаких ограничений на продажу алкоголя, купил его на радостях весьма много. И был прав.

Милиционеры – люди бывалые, им для сугревчику всего ничего понадобилось: ровно столько, чтобы начальство не заметило. А вот студенткам-социологам еле хватило. Настолько хватило, что пояснить суть драки они через сорок две минуты уже не смогли.

В результате одну из них – самую опытную – оштрафовали на сто рублей за нарушение общественного порядка в общественном же месте и в нетрезвом виде, а всех остальных отпустили просто так.

Они, кстати, не хотели уходить и пели какие-то песни милиционерам до самого вечера.

Активисток же наблюдательниц отпускать не стали, потому что они не догадались позвонить начальнику. Или телефонов у них не было. Скорее всего, телефонов не было, тогда они были не у всех. Но остатки виски им из жалости скормили. По совету Андрея Викторовича.

Поэтому и они не смогли пояснить, что произошло, когда их привезли пред светлые очи начальства в отделение милиции. И их подержали-подержали сутки-другие в так называемом обезьяннике, да и отпустили.

А Андрей Викторович получил свою первую премию и повышение зарплаты.

Надо отдать должное Диме: он настолько впечатлился произошедшим, что не удержал рассказ об этом внутри себя. Много раз не удержал.

Одним словом, об этом случае недели за четыре узнали все в компании и все за ее пределами, кого знал Дима. Причем рассказ оброс такими таинственными подробностями, что, глядя на Андрея Викторовича, некоторые стали прочить ему карьеру в Министерстве иностранных дел. Не меньше.

Ну что еще возьмешь с социолога. Он и опросы свои дурацкие так же проводит.

Именно поэтому Андрея Викторовича позвали в другую компанию буквально через полтора месяца. И даже должность