История одной апатии - Сергей Переверзев

для него придумали со словом «начальник». Что улучшило его резюме записью: «опыт руководящей работы». Правда, по каким вопросам он был начальником и, главное, над кем, Андрей Викторович не мог понять. Но ему было все равно.

А позвали его по простой причине.

Как сказал герой одного когда-то известного фильма: «Слава богу, широка Россия, дураков лет на сто вперед припасено».

В этой новой для Андрея Викторовича организации запасы дураков, похоже, были сконцентрированы предельно. В этой компании все время происходили удивительные случаи.

Буквально в момент появления Андрея Викторовича произошел один из таких случаев.

Один из директоров компании любил парковать машину рядом с офисом. Андрей Викторович, кстати, сразу заметил, что начальствующие должности в этой компании раздавались очень легко – одних директоров здесь было сто восемнадцать. В конце своего трудового пути Андрей Викторович, единственный человек, удосужившийся заглянуть в штатное расписание, обнаружил, что не начальником был только один работник компании – курьер Валера. Это ему было наказание за курение в офисе.

Так вот, любил этот директор ставить машину рядом с офисом. Но так как он был не генеральным директором, а, если быть точным, был всего лишь сорок шестым, начиная с генерального, директором, то прямо у входа в офис он припарковать машину не мог. Там парковались машины первых шести директоров. Остальные сто двенадцать должны были рассредоточить свои машины по улице, носившей чеканное имя Маяковского.

Улица эта во множестве была снабжена газонами. На один из них и ставил свой «мерседес-купе» этот директор. После первой осени его ежедневных парковок он разъездил этот газон в жижу.

Кстати, «мерседес» этого директора, когда заводился, предлагал ремень безопасности, выдвигая его на каком-то выезжающем из кресла крючке, что очень любили девушки, если они такое видели.

А жители центра Санкт-Петербурга не любят тех, кто паркуется на газонах. Во всяком случае, как выяснилось, жители улицы Маяковского.

Петербург не очень сильно отличается от Москвы, особенно с появлением «Сапсана». Но темперамент все-таки разный.

В Москве, думаю, такому автолюбителю положили бы записочку под дворник, потом, возможно, дождались бы и устроили потасовку. Если бы эти меры не помогли, то прокололи бы шины. Что-то такое.

В Питере все получилось мрачнее.

Целый год этому директору претензий никто не предъявлял. А через год, чуть ли не день в день с началом его парковочной деятельности на улице Маяковского, на капот его «мерседеса» из окна какого-то, видимо, достаточно высокого этажа скинули кастрюлю с кипятком.

Большая белая кастрюля, эмалированная и с красными цветочками под ручками. Скорее всего, новую купили, а эта не нужна стала.

Об умысле свидетельствовал кипяток, который не поленились разогреть и который парил из-под пробитой насквозь крышки капота, растекшись по внутренностям автомобиля.

Видимо, куда-то в особенное место этот кипяток затек, потому что «мерседес» буквально в момент падения ему на капот дружеской гранаты с кипятком услужливо предложил водителю и пассажиру ремни безопасности и перестал заводиться.

О концентрации в компании запасов дурости свидетельствовало как раз то, что Андрею Викторовичу в качестве первого же задания поручили согласовать с местными властями реконструкцию газона в парковку. Многочисленным директорам компании казалась изощренной такая месть мрачным жильцам улицы Маяковского, отбившим свой газон в первом же коротком боестолкновении.

Андрей Викторович в своей менеджерской копилке имел пока лишь опыт общения с милиционерами.

Этому опыту он доверял и потому обратился в милицию.

Заметив его, спокойного и квадратного, в РУВД, милиционеры почему-то особенно им заинтересовались. Чем-то он был симпатичен милиционерам, спокойным и видавшим всякое.

Суть дела он объяснил просто: на машину уважаемого человека скинули снаряд из окна одного дома. В этом доме находится винный магазин. По этой причине он просит помочь ему с согласованием парковки в этом месте.

Сам он понимал, что логика его просьбы достаточно мазохистская, но надеялся, что она совпадет с логикой милиционеров.

Милиционеры оказались эмоциональнее, чем логичный Андрей Викторович. Они не обратили внимания на некоторые нестыковки в его рассказе, а увлеклись лишь той его частью, которая касалась винного магазина.

Этот магазин уже давно был повинен во многих тревогах всего РУВД и дождался наконец-то своего часа.

Результатом переговоров Андрея Викторовича, планировавшего согласовать парковку под свистом снарядов, и милиционеров, жаждавших наказать дом, снабжавший весь район источником тревог, стало письмо в районную межведомственную комиссию, подписанное руководителем РУВД.

В письме путано объяснялась необходимость организовать парковку перед винным магазином на улице Маяковского по причинам, которые РУВД объяснит после.

– Не хотят круглое носить, будут квадратное катать, – таким устным комментарием снабдил почему-то главный милиционер района эту бумагу, подписывая ее снизу.

Полученный с такой скоростью старт движения дела настолько обрадовал всех сто двенадцать директоров, парковавших свои машины в опасных местах, что они отправили Валеру в винный магазин с двумя пустыми авоськами и деньгами. А потом неделю приходили в себя.

О таланте Андрея Викторовича благодаря этой попойке узнали еще добрых четыре компании. И он тут же перешел в одну из них.

Письмо РУВД в МВК потеряли, а Валеру повысили. Но подвиг Андрея Викторовича в этой компании вспоминают до сих пор. Все понимают, что он-то дожал бы вопрос. Не то что Валера. Который, по мнению многих, испортил все дело.

А газон до сих пор здравствует. На нем изредка и осторожно паркуется какой-то непуганый доставщик пиццы.

14

– Я не знаю, как к тому случаю относиться.

– Ну как – к какому? К детям на санках!

– Но вообще так нельзя.

– Почему? Потому что вообще-то кто-нибудь мог травмироваться или, боюсь сказать, даже умереть.

– Ну да, никто не умер. Но ведь мог.

– А это и есть самое главное.

– Вот вы странно рассуждаете. Получается, главное то, что правила нарушены, а не то, что кто-то мог умереть.

– Да сами по себе правила – что они значат-то без людей?

– Ну, послушайте, пожалуйста.

– Ну пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!

– Вы просто в чашку утыкаетесь, и кажется, что не слушаете. А я вам хотела сказать важное.

– Я хотела сказать, что человек же – он же не автомат. А из-за этого соблюдение правил ему почти никогда не помогает.

– Потому что он, ну, я не знаю, как это сказать, чтобы не звучало напыщенно. Потому что он живая душа, что ли. Вот почему. А еще… Если бы соблюдать правила было хорошо, то все, кто соблюдает правила, не были бы такие злобные.

– Вот вам пример по улице прошел. Не заметили?

– Да, эти вот, которые обнявшись. Те, кто любит, правила не соблюдают. А им хорошо. И