Сны наяву - Лора Хэнкин

загружая тележку продуктами, свечами – и, о Боже, неужели он кладет туда презервативы? При мне! – я направилась к стойке с журналами, полистать последний номер CosmoGirl. На обложке обещали новый тест – «Кто ты во «Снах наяву»? По его итогам я оказалась Лианой.

И тут раздался леденящий душу крик. Я чуть не выронила журнал. Террористы? Снайпер? Я быстро огляделась в поисках укрытия и увидела девочку лет двенадцати. Она смотрела на меня и дрожала всем телом.

– Ты в порядке? – спросила я, окидывая ее взглядом.

– Ты – Кэт! – сказала она. – Боже мой! Боже мой!

Я поняла, что происходит, и расслабилась.

– Собственной персоной!

– Остальные тоже здесь?

– Только я, – ответила я и продолжала, войдя в образ: – Но я – несомненно, самая лучшая из нас, так что тебе повезло.

Девочка засмеялась, ее глаза сияли, и я знала, что мои сияют тоже. Одно мое присутствие здесь сделало ее день, а может быть, и неделю. Сегодня она обзвонит всех своих друзей и скажет им: «Вы не поверите, что со мной случилось!» Ненадолго она станет самой популярной девочкой в своей компании. Каждый захочет услышать историю о встрече со знаменитостью. И все, что мне нужно было для этого сделать – зайти за продуктами. Я тоже, конечно же, воодушевилась.

– Автограф? – спросила я.

Восторженный вопль был мне ответом. Я принялась рыться в своей сумочке в поисках ручки. Девочка оглядела стеллаж с канцелярией, взяла с блокнот с полки распродаж и протянула его мне. Я нацарапала заковыристую подпись. Я натренировалась изображать ее на многочисленных листах собственных блокнотов, когда была младше, и мне, конечно, в голову тогда не могло прийти, что кто-то действительно захочет получить мой автограф, и для кого-то клочок бумаги с моей подписью на нем станет дороже золота.

Девочка обняла меня, а затем убежала к своей матери. Я смотрела ей вслед и махала рукой, пока она не исчезла. Потом я снова вернулась к журналу, прочитала описание доставшейся мне «Лианы» в результатах теста («Поздравляем, ты – лучшая подруга, какая только может быть у девушки!»), и все мое тело гудело. Тряслось от выброса адреналина. И не только оно – мой мобильник тоже трясся, как бешеный. На экране высветилось: «Саммер».

Как всегда, одно это имя заставило меня улыбнуться. Сейчас, когда у нас был перерыв в съемках перед вторым сезоном, она звонила мне каждый вечер. В отличие от Ноа и Лианы, ни у нее, ни у меня не было ни братьев, ни сестер. Мы с Саммер полушутуливо называли друг друга сестричками. Мы болтали часами, обменивались смешными историями, которые теперь, когда мы оказались в центре внимания, то и дело происходили с каждой из нас. Мы взлетели на телевизионный Олимп так быстро. За несколько недель до премьеры первого эпизода «Атлас» выпустил тизер с Эмбер Нильсен, главной героиней сериала «Девочки тоже могут». В сериале она играла ведьму, и в тизере она якобы наколдовала для нас факел. В тот день, когда Эмбер пришла к нам на съемочную площадку, мы все испытали благоговейный трепет. Она была самой большой звездой канала! Когда-то я подрабатывала няней – мы с моей подопечной ни одной серии «Девочки тоже могут» не пропустили! Эмбер была очень мила с нами, хотя и выглядела рассеянной. Конечно, «Атлас» перестал крутить тот тизер, когда Эмбер застукали в клубе. Тем не менее, сериал с самого начала заполучил огромное количество просмотров, и с тех пор эти цифры только росли.

Я открыла свой телефон, тогда у меня была «раскладушка».

– Рада, что ты позвонила, как раз хотела рассказать тебе. Тут только что одна девочка так завопила при виде меня, что у меня едва барабанные перепонки не лопнули.

Саммер в ответ не рассмеялась, как обычно, а как-то сдавленно фыркнула. Я не обратила на это внимание. Мой взгляд скользнул ниже по странице журнала – на текст под описанием «Лианы».

«В основном ответы «C» – Кэт. Мы знаем, никто не хочет быть Кэт, но ты – это она, так что у тебя есть выбор: пасть в объятия своей внутренней негодяйки или постараться стать лучше, чтобы в следующий раз, когда будешь проходить этот тест, получить вместо нее «Саммер».

Удивительно, как мелкая гадость может испортить все. Капля красителя меняет цвет всей воды в стакане. Портит его. Внезапно все, о чем я могла думать, свелось к вопросу той девчушки – «Остальные тоже здесь?». Утешительный приз, вот что я такое. Она была рада видеть меня, да, но остальные – вот кого она хотела видеть на самом деле. Потому что никто не хочет быть Кэт.

Пока я хмурилась, читая результаты теста, Саммер снова издала этот странный звук.

– Мой папа умер.

Глупый тест тут же вылетел у меня из головы. Мистер Райт с его гулким голосом, человек, благодаря которому я поняла, что значит слово «душевный», просто не мог умереть. Когда мы вернемся к съемкам он должен быть на площадке, как и всегда, заступаться за нас и подбадривая.

– Что? Как?

– Авария, – с трудом выдавила Саммер ломким и тихим от горя голосом. – Возвращался поздно вечером из бара. Ехал слишком быстро в темноте.

Осознание, что я совершенно не знаю, что сказать и как вести себя, парализовало меня. Как вообще утешить человека, когда с ним случилось самое страшное?

– Все будет хорошо, – брякнула я.

Я была просто глупой девчонкой девятнадцати лет, и никогда ни с чем подобным не сталкивалась.

– Он теперь в лучшем месте.

Честно говоря, я не особо верила в Бога, но Саммер верила, и поэтому я подумала, что должна это сказать.

– Мне пора идти, – сказала Саммер. – Нужно еще позвонить остальным. Ты могла бы прийти на отпевание?

Мы все пришли – я, Ноа и Лиана. Майкл, непохожий на себя в строгом костюме – на съемочной площадке он обычно ходил в свободных футболках. Даже мистер Атлас пришел в церковь, чтобы выразить свои соболезнования, сидел себе тихонько на скамейке. Саммер, бледная тень самой себя, стояла рядом с миниатюрной латиноамериканкой и прятала глаза за большими темными очками.

– Это моя мама, Лупе, – сказала мне Саммер, когда я подошла обнять ее, и Лупе крепко пожала мне руку.

– Спасибо, что пришли, – с легким акцентом сказала она.

Забавно: отец Саммер прошел вместе с нами весь первый сезон, его громкий смех, его неусыпная забота о Саммер всегда висела в воздухе над съемочной площадкой. Но о матери Саммер почти никогда не говорила. Я почему-то полагала, что она тоже белая, как