Три бабушки спасли меня от смерти - Сыльги Ким

– Эй, что там?

Ёнчхун, Кильчжа и остальные бабушки уже толпились у двери. Я ткнула пальцем под корзину для белья, которую надежно держала пятой точкой.

– Я поймала что-то ужасное.

Ёнчхун осторожно, словно сапер, подошла к кровати. Стоило бабушкам услышать словосочетание «что-то ужасное», как они тут же объявили, что под одеялом сидит детеныш дикого кабана. Участницы утреннего забега загалдели:

– Снова? Позавчера утром он у Покча в кладовой все печенье съел.

– Да нет, маленький какой-то для кабана…

– Ой-ой, ну тогда поросенок! А где поросенок – там и мама. А кабаниха – это ж страшное дело. Наш урожай уничтожит!

Каждый раз, когда нечто под одеялом шевелилось, корзина, на которой я сидела, покачивалась.

– Но как сюда попал кабан?

Когда Ёнчхун наклонилась, чтобы заглянуть под корзину, матрас прогнулся и в образовавшуюся щель выскочило что-то мохнатое. А я, естественно, грохнулась на пол.

Не успев почувствовать боль, я на четвереньках поползла в гостиную и, к своему удивлению, обнаружила, что у двери бабушек уже не было. Гостиная тоже оказалась пуста.

Ну, конечно. Не зря же они каждое утро выходят на пробежку. Я даже хмыкнула от абсурдности произошедшего.

Если удастся проскользнуть в гостиную и закрыть дверь, можно будет передохнуть. Но тут…

Вуф, вуф, вуф.

Из-под кровати донеслось тихое, тяжелое дыхание. Я непроизвольно обернулась. Из темноты на меня смотрело два блестящих глаза.

– Ты… тот самый вор, который украл мой рюкзак?

Это был не кабан. Низко пригнувшись, ко мне выползла собака. Она тяжело дышала, высунув язык. Длинное тело, короткие толстые лапы, острые уши, плоская морда. Настоящая деревенская дворняга с хаотичным узором из коричневой, желтой и белой шерсти. Совершенно безобидная. Пес обильно пускал слюни, должно быть, перегрелся под одеялом и держался на почтительном расстоянии, усиленно виляя хвостом.

– Как давно ты тут прячешься?

Пес очень медленно приблизился и, прижав уши, осторожно просунул голову под мою руку. Колючая шерсть оказалась на удивление мягкой, когда я провела по ней ладонью. От собаки пахло сыростью и дикостью. Я думала, почему одеяло пахнет псиной – оказывается, пока я спала, он тайком залезал ко мне на кровать.

Я осторожно почесала собаку кончиками пальцев по макушке. На шее болтался старенький медный жетон.

– Дукхон.

Пес повел острыми ушами. Услышал свое имя? Я повторила:

– Дукхон.

Он поднял голову и встретился со мной взглядом.

– Сколько же в этом доме непрошеных гостей…

Я провела рукой по спине собаки. Запах дикой природы въедался в кожу.

– Хаго! Быстрее сюда!

Неизвестно куда сбежавшие бабушки снова заполонили гостиную, образуя странный, но слаженный боевой строй. В руках у каждой было что-то тяжелое или острое: мотыга, лопата, кирка или даже чугунный котелок.

Сообразительный Дукхон пригнулся и выглянул в дверную щель. Ёнчхун, все еще не понимая, что происходит, торжественно крикнула:

– Эту деревню мы всю свою жизнь защищали собственными силами. Ни люди, ни свирепые дикие звери нам нипочем. Хаго, ты тоже становись к нам. Кильчжа, подвинься немного. Дукхон, ты тоже здесь, оказывается. Иди сюда. Иначе станешь закуской. Поживее!

– Только что убегали сломя голову, а теперь вдруг…

– Мы своих не бросаем! Хаго, иди сюда, говорю.

Я медленно поднялась. В гостиной бабушки кружили, будто исполняя какой-то ритуальный танец, а вонючий и непонятно, когда в последний раз мытый, Дукхон стучал хвостом по полу. Когда по зову Ёнчхун пес присоединился к строю, я закрыла настежь открытую дверь. Заперла надежно, чтобы ни бабушки, ни звери не смогли войти.

– В комнате затаилось что-то ужасное! Там кабан! А Хаго сошла с ума и хочет покончить с собой, – снаружи продолжали раздаваться крики и причитания.

Я рухнула на кровать, прикрыла уши подушкой и закричала во весь голос:

– Когда я была в отчаянии и хотела умереть, рядом никого не было! А стоило сказать, что хочу попасть на тот свет, как вы тут же прицепились ко мне, как липучки! Я не собираюсь сегодня умирать, поэтому, пожалуйста, уходите!

Сквозь подушку я слышала шепот. Он казался приглушенным и далеким, словно доносился из-под воды. Даже зажав уши, я странным образом прислушивалась к звукам снаружи. Ждала, когда они стихнут, и я останусь одна, но в то же время не хотела, чтобы шум прекращался.

Веки тяжелели. Несмотря на случившийся переполох, меня неудержимо клонило в сон. Уже в полудреме я подумала, что, когда снова проснусь, нужно будет что-нибудь поесть. Может, мульхве? Или булочки? А еще: не знаю, сколько я здесь еще пробуду, но нужно найти себе занятие.

* * *

Когда я открыла глаза, был уже почти полдень. От голода сводило желудок, поэтому пришлось встать с постели. Чуть не падая на каждом шаге, я спустилась по лестнице и нос к носу столкнулась с Сокчэ, который направлялся к холодильнику с миской мульхве в руках.

– Проснулись. – Мужчина замер, словно его только что застукали на месте преступления, а затем смущенно улыбнулся. – Хотел оставить и тихонько уйти, но, кажется, не угадал момент.

Обеими руками я приняла миску. Обернутая в прозрачную пленку, она была холодной, как кусок льда. Прохлада пробежала по ладоням, а капельки воды скользнули между пальцами. В жарком, липком летнем воздухе покалывающий холодок ощущался почти шокирующе ярко.

Я села за стол с лучшим видом на море. Собиралась снять с миски пленку, когда Сокчэ осторожно сел напротив. Из кармана он вынул пластиковый футляр для приборов с милым рисунком и, словно какую-то драгоценность, протянул мне.

Я кивнула в знак благодарности. Зачерпнула и отправила в рот суп. И снова едва не расплакалась, настолько он был вкусным. Пока я сдерживала подкатывающие слезы, Сокчэ пристально меня разглядывал. Плакать тут же расхотелось.

– Вам не нужно работать?

– Вообще-то нужно, но ничего. Не хочу, чтобы вы ели в одиночестве и грустили.

– Мне не грустно.

– Грустно.

– Говорю же, все в порядке.

– Ну тогда грустно мне. Составьте компанию и позвольте посидеть, пока вы едите.

Я лишь пожала плечами, мол, что уж теперь. У Сокчэ, казалось, была привычка разговаривать со взрослыми так, будто перед ним ребенок. Я опустила голову и сосредоточилась на мульхве.

Шмыгая носом, я до последней капли съела всю порцию. Живот раздулся. Штаны, которые без ремня постоянно сползали, за те несколько дней, что я провела в Кучжольчхори, вдруг стали сидеть точно по талии. Руки, ноги и даже кончики пальцев казались упругими и наполненными силой. Оттого, что я наконец ела досыта и вдоволь спала, кожа начала блестеть, как гладкая поверхность миски.

– Если вам понадобится помощь, обращайтесь ко мне в любое время.

– Почему именно к вам?

– Мы ведь ровесники.

– И что?

– Значит, должны подружиться.

Когда человек настолько