Три бабушки спасли меня от смерти - Сыльги Ким

Мне стало грустно, захотелось немедленно перед ним извиниться, но в то же время странно тепло – будто общее прошлое могло нас сблизить. Я аккуратно поставила термос в специальный отсек за сиденьем.

– Прошу прощения за беспокойство.

Я взобралась на мотоцикл и завела его. Р-р-р. Низкий, угрожающий рев заполнил гараж, отдаваясь вибрацией во всем теле. Сердце забилось чаще. Как и в тот самый раз, когда я после получения прав впервые завела мотор, нервозность и восторг накрыли одновременно.

Я слезла с мотоцикла, выбрала один из шлемов, вывешенных на стене гаража. Он был весь в наклейках «Срочная доставка», но я сразу его узнала. Дорогая и безумно популярная среди байкеров модель. Шлем сел идеально, как хрустальная туфелька Золушки.

– Забавно. У нас с Ким Мёнхи даже размер головы один?

Подняв обе руки, я крепко схватилась за модифицированный в культовом дизайне «Харлей-Дэвидсон» руль «эйпхенгер». Думала, будет неудобно, но, к моему удивлению, оказалось, наоборот. Стоило потянуть рычаг акселератора на правом руле, как двигатель взревел. Словно дикий зверь на выносливых задних лапах, мотоцикл рванул вперед. Коротконогий Дукхон некоторое время пытался бежать следом, но остановился у ворот и проводил меня громким лаем. Я помахал ему рукой:

– Сгоняю на доставку и вернусь!

Мотоцикл выехал из гаража и мягко заскользил по дороге. Я набрала скорость, подставляя ветру подмышки. Между поднятыми руками, словно в раме, тянулось синее море Кучжольчхори.

– Хаго!

Услышав, как меня зовут, я плавно остановилась. На другой стороне улицы стоял Сокчэ. Он крепко держал за руку ребенка и лучезарно улыбался.

– Куда едете?

– Хочу попросить Ёнчхун попробовать чай.

– Безымянный?

– Да, тот самый, безымянный.

– Если проголодаетесь, заходите к нам. О, это моя дочка. Чон Таун. Таун, поздоровайся.

Пиюн-пиюн. Из телефона девочки лились всевозможные пронзительные звуки. Таун взглянула на меня своими большими, как у отца, круглыми глазами, будто оценивая, и сразу снова уставилась в экран. Она чуть наклонилась в сторону Сокчэ и еле заметно кивнула.

– Таун, поздоровайся как следует.

– Все нормально. Кстати, с тех пор, как я переехала в Кучжольчхори, я ни разу не видела вашу жену. Она где-то далеко живет?

– А, ну… – пока Сокчэ мялся, Таун щебетнула, как пташка:

– У меня нет мамы. Папа – это папа, и папа – это мама.

Сокчэ неловко улыбнулся и потрепал дочь по голове.

Я ойкнула. Лишь сейчас вспомнила: в детстве самым ненавистным для меня вопросом был именно этот – тот самый, который я сейчас задала Таун. Люди постоянно спрашивали: «Где твоя мама? А чем занимается папа?», не понимая, как, казалось бы, безобидные вопросы могут тихо, но верно, расшатать человека.

– Извините. Мне не стоило об этом спрашивать.

Сокчэ лишь махнул рукой, но Таун вновь посмотрела на меня своими огромными блестящими глазами и сказала:

– Мой папа замечательный. Он в два раза круче остальных. Поэтому я не грущу.

– А моя дочка, которая делает меня вдвое круче, в десять раз круче.

– Круче и сильнее бабушек Кильчжа и Ёнчхун?

– Конечно, – Таун громко рассмеялась. Словно и правда стала героем, получившим сверхсилы, она начала бегать вокруг отца. Сокчэ подмигнул мне и громко, с напором произнес:

– Ну что, силачка Чон Таун! Передай тете Хаго суперультра-премиальный привет!

Покрасневшая Таун посмотрела на меня, а ее глаза заблестели еще ярче. Топая своими маленькими ножками, она подбежала ко мне, широко раскинула руки и обняла. Твердая круглая голова врезалась мне в живот, как тяжелый шар для боулинга. Это была радость, от которой перехватывало дыхание.

– Очень-очень приятно с вами познакомиться, тетя.

Я прибавила скорость и вскоре добралась до подножия горы Нынмансан, где находился стадион. Рядом с ним стоял огромный сельский центр с двором, размером со школьную площадку. Дом бабушки Ёнчхун стоял почти вплотную, всего через один забор, поэтому казался скорее пристройкой.

– Теперь понятно, кто староста деревни.

Я припарковала мотоцикл с краю двора и взяла термос. Входная дверь была распахнута настежь. Будто кто-то только что вышел и не успел ее закрыть.

– Ёнчхун! Это я, Хаго!

Тишина.

– Вы дома? – позвала я чуть громче, но ответом мне была гробовая тишина. Может, спит и не слышит. Я аккуратно сняла обувь, ровно поставила у входа и вошла в дом.

– Бабушка Ёнчхун?

Я столкнулась с ней в самой середине гостиной. Точнее… ее гигантское, бронзовое, сияющее изображение, увеличенное до абсурдных размеров. Дом с высокими потолками напоминал европейский особняк. На одной стене висела огромная фотография: улыбающаяся Ёнчхун лет на 10 моложе, в коротеньких шортах и топе, прикрывающем только грудь. Слишком идеальные зубы и нарочито ровная осанка.

Справа была еще одна Ёнчхун. И слева тоже. Везде одна Ёнчхун. Рядом с большим фото висело бесчисленное количество других снимков, на которых бабушка была одна или с кем-то. Никаких свадебных фотографий ее взрослых детей или студийных снимков внуков. Это было похоже на…

– Музей Ван Ёнчхун, вот что это такое. Ха-ха-ха!

Я подпрыгнула от испуга. Ёнчхун уже стояла у меня за спиной и хохотала. Многочисленные ее изображение создавали эффект, будто меня окружили десятки копий бабушки. Закружилась голова. Я осторожно поставила термос на загроможденный деревянный стол, где вперемешку лежали молотки и пилы.

– Хочешь, проведу экскурсию по дому?

– Думаю, одной гостиной более чем достаточно.

– А-ха-ха! Ты права. Этого более чем достаточно.

Однако, несмотря на мои протесты, Ёнчхун все равно показала мне каждую комнату. Как в музее или выставочном зале, на дверях висели таблички. В «Комнате славы» вдоль всех четырех стен красовались изготовленные на заказ деревянные витрины, заваленные наградами, грамотами, благодарностями, медалями, сертификатами и кубками. Но места уже не хватало: кубки с недавних спортивных соревнований просто стояли на полу. В «Комнате силы» размещались тренажеры для силовых и кардиотренировок, а на одной из стен демонстрировалась спортивная экипировка разных эпох, ее Ёнчхун собирала десятилетиями.

– Комната славы, Комната силы, Комната воспоминаний… А почему спальня просто спальня?

– Разве главная спальня не может быть просто спальней? Что, по-твоему, звучит не круто? – она игриво улыбнулась и открыла дверь.

– Это что такое?

– Как что. Моя кровать и украшения интерьера.

Внутри, несмотря на то что это была комната, на полу лежала влажная земля. Огромные цветочные горшки с разными видами лиственных растений заполняли пространство, превращая его в маленькие джунгли. А посреди комнаты стоял деревянный гроб с открытой крышкой. А в нем лежали подушка и слегка потрепанное одеяло, что наводило на мысль, что там Ёнчхун и спала.

– Вы… вы правда спите прямо в нем?

– Ну а как! И после смерти, и при жизни спать в красивом, достойном месте – разве это не великолепно?

Облака разошлись, и сквозь стеклянное окно в потолке заструился солнечный свет, мягко падая