Три бабушки спасли меня от смерти - Сыльги Ким

«горькое полезно» или «горькое – самое вкусное», – все умирают от стресса раньше сроку. Ну как может жизнь быть приятной, если ешь безвкусную еду. Сколько же на свете дураков. Тц-тц-тц. Жизнь должна быть сладкой. Настолько, чтобы зубы сводило. Она у нас одна, поэтому каждый день должен быть самым сладким!

Я взяла протянутое печенье и откусила. Во рту разлился вкус масла. Хрустящее сабле медленно рассыпалось на крошки. Тем временем бабушка уже взяла последнее печенье, налила себе еще чаю и добавила сахар. Укус, глоток. Она выглядела самым счастливым человеком на свете. В этот момент дождь резко прекратился, словно его и не было. Собравшиеся на листьях капли тяжело падали в лужи.

– Жаль Мёнхи. Хотя кажется, будто разорванные связи легко восстановить, на самом деле это так же сложно, как победить смерть.

– Ну, по сути, она никогда и не была частью моей жизни.

– Никто в деревне не скажет, что она поступила правильно. Но если подумать, она прожила свою жизнь так, как могла. Пыталась быть счастливой. Разве можно ее за это осуждать.

– Я понимаю, но не могу принять ее выбор.

Покча задумчиво посмотрела на меня, а затем сделала большой глоток чая.

– Живи сладко.

– Простите?

– Я же говорила. Разве ожидание сделает слаще жизнь, полную горечи? Горькое надо выплевывать и есть сладкое. Тогда жизнь прилипнет к тебе, как растопленный сахар, и с ней не захочется расставаться.

Она поднялась, зашла в магазин и принесла новую коробку сабле. Достала одно печенье и протянула мне. Я широко разинула рот и проглотила его целиком. Плотное и сладкое печенье рассыпалось на языке. Немного свело зубы.

– Если я завтра умру, то буду бродить по свету призраком из-за того, что не успела доесть все сабле в магазине.

– И что же делать?

– Все просто. Не откладывать сегодняшнее сабле на завтра.

Взяв банку, я высыпала себе в чашку столько сахара, сколько и Покча. Глоток, глоток, глоток. Сладость, которую нельзя откладывать до завтра, падала на дно. Затем кусочек сабле, глоток безымянного сладкого чая.

– Ой.

– Ну как, круто?

– Ужасно сладко.

Покча рассмеялась. И я тоже. Не обращая внимание на крошки сабле и сахар, падающие, словно звезды, на цветастые штаны.

Интерлюдия

День 1.

– Я так и знала. Говорила же, что сбежит. Но никто меня тогда даже слушать не стал. Ясно как день: прихватила мотоцикл Мёнхи со всеми деньгами, что оставались дома, и удрала. С людьми без семьи всегда так, – сказала Вончжу, цокнув языком, и повернулась в сторону туннеля. Она видела, как Хаго, набрав скорость, въезжает внутрь на мотоцикле.

– Сказать Ёнчхун? Или притащить ее назад самой?

Немного подумав, Вончжу покачала головой.

– Да ну. Не мое дело. Просто домою машину.

Она окунула в густую пену премиум-губку и осторожно провела ею по оранжевому «Ламборгини Авентадор», который купила несколько месяцев назад. Вытянула руки, протерла спойлер и тщательно вычистила щели у боковых зеркал. Потом присела на корточки и до зеркального блеска натерла диски.

Спустя три часа, когда Вончжу любовалась сияющей на дневном солнце машиной, издалека снова послышался звук мотоцикла. У въезда в туннель появилась Хаго, на этот раз с вещами.

– Вот это да, не сбежала, значит.

Вончжу отряхнула полотенце, села за руль и завела двигатель. Широкая, словно крыло готовой взлететь в небо птицы, дверь «Ламборгини» плавно опустилась вниз и с щелчком закрылась. Взревел мотор.

А затем Вончжу поехала. Очень медленно, не превышая 30 километров в час.

– В деревнях гонять нельзя.

Когда идет дождь, мы танцуем хула

День-D

Большая тень легла на двор. Ёнчхун вошла, неся на спине нечто огромное.

– У-у-ух!

Она осторожно опустила свой груз и стала копать глубокую яму. Поставила туда конструкцию, засыпала землей, а затем принялась надежно закреплять ее толстыми канатами. С раннего утра весь двор заполнили звуки: как копают, стучат молотком, что-то поднимают, при этом выкрикивая мощные боевые возгласы.

Дукхон бегал туда-сюда, пока не выдохся и не уснул – мордой в тени, а туловищем на солнце. Я прокралась мимо спящего пса и, уперев руки в бока, запрокинула голову, чтобы увидеть вершину «гиганта». Стоя на лестнице рядом с почти трехэтажной конструкцией, Ёнчхун вешала серебряный зеркальный шар размером с человеческий торс.

– Готово!

Она отряхнула руки и начала спускаться. Над двором пронесся сильный морской бриз, и подвешенный на крюк зеркальный шар закрутился, расщепляя свет на лучи и создавая повсюду крупные и мелкие узоры. Проснувшийся Дукхон бросился гоняться за осколками света.

– Это… венок? – выкрикнула я, задрав голову и напрягая все брюшные мышцы. Когда Ёнчхун почти достигла земли, она ловко спрыгнула вниз.

– Ну а что же еще. Открываться без венка нельзя. И это, между прочим, еще маленький по меркам Кучжольчхори. Вот когда Кильчжа открывала свой ресторан после 20 лет реконструкции, тогда венок был гораздо больше.

Ёнчхун присела и еще раз ударила по колышкам, фиксирующим конструкцию.

С открытым ртом я оглядела огромный венок. Высокая сосна служила основной опорой, к ее вершине крепились армированные деревянные конструкции, сходящиеся вниз конусом, и вся поверхность была густо покрыта флористической темно-зеленой губкой с дикими полевыми цветами.

– Такое чувство, что вы все, что росло на горе Нынмансан, выдрали и сюда воткнули…

– Почти все! Ах-ах-ах!

Венок высотой с трехэтажный дом состоял из не менее чем двух тысяч цветов и больше походил на маленький лес, перенесенный во двор. Между плотно вставленными цветами и травами сновали птицы и насекомые.

– И ради чего…

Я терпеть не могла рождественские ели, которые устанавливали в торговых центрах и на площадях. Огромные, громоздкие – непонятно, зачем они вообще нужны. К тому же в конце года всегда увеличивалось число доставок, и мне приходилось по 15 раз на день проезжать мимо одних и тех же елок, пробираясь к ресторанам. И там всегда толпились люди с одинаково счастливыми выражениями лиц. Они собирались группами по три-четыре человека, чтобы сфотографироваться. Каждый обязательно держал в руках фирменный пакет или подарочную коробку. В такие моменты мне хотелось потуже завязать узлы на пакетах и сильнее сжать руль мотоцикла.

– Чтобы выразить радость от открытия Комнаты встреч! Сегодняшний день больше никогда не повторится. Давай сфотографируемся на память! Встань вон туда.

Ёнчхун легко перемахнула через забор и побежала по пляжу, рассекая ногами волны. Она установила штатив на песке, а затем рванула обратно во двор. Бежала она с невероятной скоростью, как в финале соревнований по тяганию телеги с тонной песка, поднимая облака пыли.

– Улыбайся!

А это обязательно? Я тупо смотрела на стремительно приближающуюся Ёнчхун, затем схватила Дукхона, который медленно куда-то