Три бабушки спасли меня от смерти - Сыльги Ким

Дзынь, дзынь, дзынь.

В Комнату встреч начали стекаться люди. Вскоре все столы были заняты, и некоторым бабушкам пришлось стоять. Они говорили, что пришли поздравить меня с открытием, но их взгляды то и дело возвращались к Окпун. В шумной суете витало что-то странное. Смесь облегчения оттого, что еще не нужно прощаться, и тоскливой нежности.

– Ха-ха-ха! Отлично. Вся деревня бросила свои дела и пришла сюда. Настоящий праздник! Лучшее открытие в истории Кучжольчхори! Хаго, а тебе везет.

Но действительно ли я так удачлива, как говорила Ёнчхун? На огромном венке во дворе медленно вращался, разбрасывая осколки света, зеркальный шар. Под ним проходил нескончаемый поток людей. Запасы предварительно обжаренных листьев быстро заканчивались, а число заказов росло. Я не успевала перевести дух: стояла у плиты, вдыхая смесь ароматов со всей вселенной, и по очереди готовила то пресный безымянный чай, то приторно-сладкий чай Кым Покча.

Заметив, как Окпун, скрывая лицо, медленно приближается к кухне, я снова надела шлем. Она просунула голову в окно. Широкополая шляпа зацепилась за раму и упала. Ее серебристые волосы засверкали в лучах закатного солнца, и в зале повисла неловкая тишина. Окпун поспешно подняла и натянула шляпу, раздраженно прошептав:

– Вы не заметили ничего странного? Мне кажется, все смотрят только на меня.

Первый этаж вновь наполнился шумом, будто никакой паузы и не было. Окпун оглянулась, смерила всех недовольным взглядом, снова опустила поля шляпы и вышла наружу.

Дзынь.

Как только дверь за ней закрылась, жительницы деревни дружно выдохнули. От их горячего вздоха в доме моментально стало душно. Теплый воздух поднялся к окнам, и стекла едва заметно запотели, как обычно случается зимой, хотя на улице стояла жара под 30 градусов.

* * *

Поздняя ночь.

Проводив последнего клиента, я рухнула на диван. За целый день, проведенный на ногах, стопы и икры сводило от боли. На левой ноге то ли появилась, то ли уже успела лопнуть мозоль. Я была уверена, стоит мне оказаться в кровати, как я засну без задних ног. Но в раковине громоздились горы немытой посуды.

Я с трудом поднялась, доползла до кухни и натянула красные резиновые перчатки.

Дзинь.

В тишине Комнаты встреч прозвенел чистый колокольчик.

– Мы уже закрыты, но… проходите.

Сокчэ взял Таун за руку и прошел внутрь. Я сняла перчатки и неуклюжей из-за опухших ступней походной вышла из кухни. Словно детеныш травоядного, который только начал учиться ходить, я покачивалась из стороны в сторону, не в силах удержать равновесие. Растянув ноющие щеки, улыбнулась. Заметив меня, Таун стушевалась и, спрятавшись за спину отца, прошептала ему на ухо:

– Папа, а тетя – зомби?

Сокчэ нарочно, отчетливо, так, чтобы я слышала, ответил:

– Взрослые после тяжелого дня часто превращаются в зомби.

– Никакая я не зомби!

Сокчэ усмехнулся и погладил дочь по голове.

– Иди, поздоровайся.

Отпустив руку отца, девочка вприпрыжку подбежала ко мне. Звук ее легких шагов по деревянному полу отдавался эхом, словно биение сердца. Видя стремительно летящую ко мне темную круглую голову, похожую на шар для боулинга, я заранее напрягла пресс. Но на этот раз все было иначе. Таун вовремя затормозила и крепко обняла меня своими маленькими ручками.

– Здравствуйте, тетя-зомби.

Похоже, ей очень понравилось это прозвище. Хихикнув себе под нос, она протянула мне пластиковую корзинку.

– Это малина. Тетя, кушайте.

Похоже, Таун ела по дороге, потому что в уголках ее рта засохли капли сока. Куда бы она ни пошла, за ней тянулся сладкий аромат, да и сама девочка была похожа на гигантскую ходячую малину.

– Ну же, берите, – четко по-корейски сказал Сокчэ, а следом, набив рот ягодами, невнятно промямлила Таун:

– Берите.

Мы сели за стол. Сокчэ поставил передо мной накрытую пленкой миску. Внутри плескался нежный ледяной суп. Капельки, стекающие по округлым стенкам, собирались на столе в небольшое кольцо влаги. В животе заурчало. Жуткая пустота в желудке откликнулась ужасным голодом.

– Когда весь день занимаешься тем, что кормишь других, не успеваешь ничего приготовить для себя.

Таун, получив от отца телефон, беззаботно прислонилась спиной к моему боку. Наверное, дети все такие. Хотя мне взрослые в детстве казались непонятными и пугающими существами. Всплывшее воспоминание тут же исчезло, как пузырь. Зато я ясно чувствовала теплое и мягкое, словно свежеиспеченная булочка, тело Таун.

Сокчэ достал из рюкзака ложку, кунжутное масло, уксус и аккуратно расставил на столе. Затем осторожно снял пленку с миски и по очереди полил мульхве приправами.

– Усталость лечится уксусом.

Я зачерпнула большую ложку и отправила в рот. Освежающий, кисловатый бульон разлился по моим венам, достигнув кончиков пальцев рук и ног, прогоняя усталость. Я снова ожила – как всегда после мульхве Кильчжи. Пережевывая рис, овощи, кальмара и нарезанное морское ушко, я почти не дышала. В мгновение ока осушила всю миску и выпила остатки бульона.

– Сокчэ, вы ведь сами работали весь день. Спасибо.

– Мы самые слабенькие в Кучжольчхори, поэтому должны поддерживать друг друга.

Услышав эти слова отца, Таун пристально на него посмотрела, а потом резко повернулась ко мне и, моргнув большими глазами, заявила:

– Неправда. Тетя-зомби – самая сильная. Сильная и крутая!

– Точно. Папа ошибся. Тетя-зомби самая сильная в Кучжольчхори.

Таун лишь слегка, буднично пожала плечами. А шумную Комнату встреч, где запахи всего мира смешались с кисловатым ароматом еды, принесенной Сокчэ, наполнили звуки игры с телефона девочки. Я погрузилась в эту атмосферу, напоминавшую тайный ночной пир маленьких зверьков.

Хотя я и уверяла, что справлюсь сама, Сокчэ все равно настоял на том, чтобы помочь с уборкой. Таун тоже взялась за веник – как никак внучка хозяйки морского ресторана. Но минут через 10 она уже висела, как маленькая коала, на спине отца, а потом и вовсе уснула на длинном диване с веником в обнимку. Сокчэ нежно укрыл дочь пледом.

– Чудеса.

– Дети засыпают словно по волшебству. Иногда я даже проверяю – правда ли она уснула.

– Я не об этом… Удивительно, что отец и дочь живут так, словно кроме них мире больше никого нет. Поразительно. Я думала, что взрослые думают только о себе. Бросают детей, не заботятся…

– Считаете меня особенным? Издалека я и правда могу казаться хорошим отцом, но, если присмотреться – сущий кошмар. Некоторые меня бы даже отругали.

– Что вы… Таун с вами очень повезло.

В ответ Сокчэ лишь горько усмехнулся. Я подошла к холодильнику и достала бутылку купленного в магазине Покча макколи. Хотела сама выпить в одиночестве возле венка, но сейчас было куда приятнее разделить ее с Сокчэ. Подходящих стаканов не нашлось, поэтому я взяла две чайные