Три бабушки спасли меня от смерти - Сыльги Ким

– Такое впечатление, будто Мёнхи всю жизнь только доставкой и занималась, – съязвила Вончжу, но Ёнчхун спокойно пояснила:

– Хоть вывески здесь и нет, но первый этаж дома она превратила в своего рода кафе. Бабушки после пробежки каждое утро приходили сюда выпить чай из безымянной травы. А когда мы были заняты в полях или море, Мёнхи сама его развозила в термосе.

– Похоже на центр поручений.

– Звучит слишком уныло. Мы в деревне называли это по-другому.

– И как?

– Комната встреч. Мёнхи ходила по Кучжольчхори, встречалась с людьми, развозила вещи, приносила чай. А если в деревне случалось что-то интересное, все собирались здесь, на первом этаже, поболтать. Отсюда и название.

– Комната встреч, где продают и развозят безвкусный чай…

– Не безвкусный, а безымянный.

– Ах, да. Безымянный чай. Безвкусный, безымянный чай.

– Не спеши. Когда тело восстановится, тогда и будешь потихоньку…

– Вот опять Ёнчхун говорит не то, что думает. Чтобы платить за аренду, начинать надо прямо сейчас!

– Но ведь она только приехала, дай ей…

– Ёнчхун, Боже мой, как ты раздражаешь! Притаранила охапку безымянной травы и снова строишь из себя святую. Людям нужно работать, чтобы выжить, так что прекращай болтать!

– Но нельзя же ее заставлять!

Новая драка двух китов. А у меня, никчемной креветки, которую покупают ради маринованных морепродуктов, никак не получалось вклиниться. В конце концов я подняла руку и закричала:

– Ладно! Я согласна работать в этой ваше Комнате встреч. Только… мне точно хватит денег на оплату аренды? Просто в городе я работала в доставке и все равно жила впроголодь. Я не то чтобы хочу заработать миллионы, но… если вдруг вернусь в город, было бы неплохо иметь какую-то сумму на первое время.

– Только идиот не сможет заработать на аренду в Кучжольчхори. И вообще, сейчас такие времена, что даже владельцы крупных компаний не оставляют детям наследство, а тебе, видите ли, тяжело продолжить дело матери! Мы тебя тут от смерти спасли, на ноги поставили, кормим три раза в день, а ты еще и условия ставишь. Деньги ей подавай! Ай-ай-ай!

Не в силах выносить резкие слова бабушки, Ёнчхун крепко зажала ей рот рукой. Вончжу забилась, но Ёнчхун даже не дрогнула, а затем потащила ее к выходу.

– Спокойно. Не обращай внимания на то, что сказала Вончжу. Торопиться вовсе не нужно.

Я долго смотрела вслед двум крепким старушкам, которые, по-дружески препираясь, протискивались через узкую дверь, и тихо, чтобы никто не услышал, прошептала себе под нос:

– Но… если уж и пить, то лучше что-нибудь вкусное, разве нет? Такой чай, у которого хотя бы название есть.

Мысли, которые при обычных обстоятельствах даже не пришли бы мне в голову, тихо расползались, словно пар над чашкой.

Интерлюдия

– Интересно, если бы мы, как обычные люди, с возрастом слабели и горбились… было бы нам легче?

Ёнчхун крепче сжала руль, и мышцы на ее руках вздулись еще сильнее.

– То, что мы становимся только сильнее, шире и выше, не дает нам узнать, что значит «сломаться». И это грустно. Будто кто-то постоянно отматывает часы назад. – Кильчжа тихим сдавленным голосом продолжила: – Будь мы мужчинами, нам бы сказали, что мы рождены стать особенными. Ездили бы в город, да что там – за границу, выступали по телевизору. Наши особенности стали бы предметом гордости, не поводом грустить. Печально, что мы родились женщинами, которым стыдно сделать шаг за пределы деревни.

Ёнчхун мельком взглянула через зеркало на заднее сиденье, где бледной тенью лежала исхудавшая, почти мертвая Хаго.

– А я вот думаю, что, хотя бы то, что мы можем защитить умирающую деревню, не прося ни у кого помощи, – это уже большая удача, – перебила подругу сидевшая за водителем Вончжу, снова надевая солнцезащитные очки, которые она, будто назло, носила, даже когда машина проезжала через туннель.

– Что там защищать. Местные все как один: суетятся, пока сил полным-полно, а потом – бац! – и умирают, даже не попрощавшись. Проклятье какое-то.

Кильчжа, сидевшая рядом и держащая голову Хаго у себя на коленях, погладила ее по коротким волосам, словно пытаясь унять раздражение Вончжу.

Машина долго ехала вперед и наконец приблизилась к концу туннеля. В кромешной ночной тьме слабый свет, разливавшийся над Кучжольчхори, мерцал впереди, словно звезда. Ёнчхун чуть прибавила скорость. Вончжу откинула голову назад и недовольно проворчала:

– Ненавижу, когда ты гоняешь! Пожалуйста, сбавь скорость!

Но Ёнчхун только сильнее вдавила педаль газа.

* * *

День 7.

Это была сплошная ложь.

Ёнчхун, которая говорила, что спешить совершенно некуда, на следующее же утро ровно в семь утра в сопровождении бабушек из команды по бегу Кучжольчхори ворвалась на первый этаж и начала совещание на тему «Открытие Комнаты встреч». В этот раз я уже не могла просто зарыться головой в подушку и сделать вид, что ничего не слышу. С растрепанными, похожими на птичье гнездо волосами спустилась и села рядом. Разумеется, я даже рта открыть не могла, и дату открытия выбрали без моего участия. Через семь дней.

– Но почему именно через неделю?

– Тебе нужно потренироваться заваривать безымянный чай. А еще выучить местность, чтобы развозить заказы. Но самое главное – поздравительный цветочный венок. С ним очень много возни.

– Что сложного в заваривании чая: обжарить листья и залить горячей водой. А насчет доставки, вы сами сказали, что нужно привозить то, что закажут люди. Поздравительный венок из-за такого пустяка – это уж слишком, по-моему…

– Ладно, раз все вопросы решены, давайте заканчивать совещание и начинать новый день!

И хоть они назвали это совещанием, никто даже не подумал ответить на мои вопросы. Бабушки сладко потянулись, будто им стало легче после принятия важного решения, вскочили, сделали легкую разминку и, бодро толкнув входную дверь, убежали по своим делам.

День 6.

Я вытащила пылесос – длинный и тяжелый, как травоядный динозавр. Он ужасно шумел, но отвратительно работал, поэтому передвигаться по дому приходилось очень медленно, смакуя каждый угол. Старая мебель и разные вещи были покрыты пылью. Человека уже нет, а то, чем он пользовался, стоит на своих местах. Пылесос втягивал скопившуюся пыль.

Меня давно мучило любопытство, и я открыла боковую дверь в углу кабинета. Она не была заперта, но будто приросла к стене. Стоило приложить усилие, как потянуло затхлостью. Внутри оказалась небольшая кладовка с расставленными вдоль стен высокими металлическими шкафчиками и одинокой тумбочкой в центре. На ней лежал большой прозрачный пластиковый пакет с лекарствами Ким Мёнхи. Упаковки были разделены на утро, обед и вечер, а в каждой – россыпь таблеток разных размеров, цветов и форм.