Имитация - Елена Эдуардовна Бодрова

на меня обернулись, а Юрий Васильевич принял заинтересованный вид и кивнул трясущейся головой – продолжай. – На предмете «Народное творчество» нам рассказывали, что песни передаются из уст в уста и таким образом веками шлифуются, улучшаются. А я другого мнения.

– Так, – еще раз кивнул Юрий Васильевич. Кажется, ему понравилось, что я заговорил, – обычно на лекциях я отмалчивался. Он прошаркал к своему столу, как столетний старик, и уселся на его краешек, как подросток. Приготовился слушать.

– Сочиняет песню кто-то один, ну или в соавторстве. А потом песня начинает циркулировать по разным людям – и одаренным и не очень, и с хорошим слухом и без слуха. Я хочу сказать, что необязательно до нас дошли только лучшие образцы песен. Вполне возможно, что некоторые – еще лучше тех, что мы знаем, – сгинули, потому что их испортили неудачной переделкой или плохим исполнением. Песни превратились в скучные и неинтересные, и их забыли.

Я замолчал. Стало тихо, как на кладбище. Юрий Васильевич подумал с минуту, а потом сказал:

– Интересная точка зрения, Илья.

– И я не считаю это творчество народным. Сочинил песню все равно кто-то один. А потом песне либо повезло, либо нет. Либо она осталась в веках, либо пропала без вести, как это бывает с людьми, – сказал и сразу сообразил, что сказал. Щеки запылали, и я опустил лицо к парте. Все, как назло, уставились на меня, даже Гена. Но они же не в курсе, что у меня папа пропал без вести.

– Может, ты и прав, – философски сказал Юрий Васильевич. – Но теперь, с нотной записью, мелодия не пропадет без вести, – бодро добавил он. – Так что, Илья, когда сочинишь тему для фуги, сразу запиши и неси на урок. Посмотрим, поиграем.

Я кое-как высидел полифонию. Когда мы с Геной вышли после пары, в коридоре меня поджидала Даша. Гена глянул на нее и предпочел поспешить в библиотеку.

– У тебя телефон не отвечает со вчерашнего дня, – сердито заявила Даша, когда Гена скрылся за поворотом.

– Знаю. Он сломался.

– Мне надо с тобой поговорить.

– У меня сейчас история музыки.

– Опоздаешь, значит.

Мы вышли на лестницу и встали в пролете между этажами – наиболее безлюдном месте.

– Что у тебя с Леркой? – сразу налетела на меня Даша.

– В смысле?

– Вчера на уроке психологии.

– Что? – не понял я.

– Сам знаешь.

– Нет.

– Конфета.

– Что – конфета?

Даша шумно выдохнула.

– Лерка сунула тебе конфету, я видела! Когда мы играли в эти глупые прятки с повязками на глазах. Потом ты выбежал, а вернулся какой-то пристукнутый.

У меня голова пошла кругом. Как Лерка? Это же был Тот… Черт, я уже называю его Тотом. Но это был он. Я чувствовал руки с длинными пальцами. Он дал мне конфету, а потом улыбался в дверях. Или…

– Валерия? – спросил я.

– Просто Лерка, обыкновенная Лерка, не Валерия! – разъярилась Даша. – Почему она сунула тебе конфету? Что за детский сад?

– Не знаю, – только и смог выговорить я. В голове не укладывалось. Валерия. Зачем ей это? Случайно ли она подсунула мне конфету с загадкой? Опять куча вопросов и ни одного ответа.

– Она тебе нравится?

– Что? Да при чем тут…

– Что ты сделал с конфетой?

– Далась тебе эта конфета! – Я начал выходить из себя. – Выбросил.

– Правда?

Значит, Тот ни при чем, он просто незнакомый парень. И вправду студент-новичок? Ошибся кабинетом, поэтому стоял в дверях, когда я снял повязку. Еще мы с Геной встретили его на улице по пути в магазин. Но это могло быть просто совпадением. А то, что он улыбается мне всякий раз, – дружелюбный улыбчивый парень, только и всего. Загадки в конфетах… Воля случая, что мне попались целых две? Вероятно, о шутке моего папы стало известно и другим работникам фабрики, кто-то из них тоже захотел поразвлечься. А Валерия… дала мне конфету, пока никто не видел. Почему? Вот это действительно вопрос. Я ей нравлюсь? Нет. Хотя…

Все эти мысли зазвучали в моей голове одновременно, как голоса в фуге. Я посмотрел на Дашу. Что-то не ладилось, звучало фальшиво.

– Погоди, – сказал я. – А как ты заметила, что Валерия дала мне конфету? Ведь у нас были завязаны глаза.

– Я подсматривала.

Вот так просто. Подсматривала.

– Хотела найти тебя. И нашла, потрогала твои руки, думала, узнаешь меня, но ты пошел дальше.

– Я искал Гену.

– Или Лерку?

– Гену! Я с ним был в паре.

Мне порядком надоела эта сцена ревности.

– Ладно, на историю музыки опаздываю уже.

– Сначала поцелуй.

Я чмокнул ее в щеку, но Дашу это не устроило. Вцепилась своими губами в мои. От нее пахну́ло завядшими цветами – это такой сладковато-помятый запах. Через полминуты мы разнялись.

– Вечером встречаемся, – сказала она.

– Мне надо телефон сдать в ремонт. Срочно.

– По пути сдадим.

– По пути куда?

– В общагу. Светки не будет до послезавтра.

* * *

Валерию я нашел в шестнадцатом кабинете, где у нас обычно проходит ансамбль.

– Эмм, привет. – Весь мой напор, с которым шел сюда, мигом улетучился.

– Привет. Мы уже виделись, – улыбнулась Валерия.

Я вдруг понял, как глупо прозвучит то, что я хочу спросить. Дико нелепо. Неадекватно. Абсурдно. Я буквально увидел себя со стороны, как произношу это.

– Хотел спросить кое-что, – промямлил я, головой торча из двери, как чучело оленя из стены. Не мог себя заставить шагнуть внутрь.

– Спрашивай.

– Вчера на психологии… – начал я и замолк.

– Это весь вопрос? – кокетливо усмехнулась Валерия. Стоп. Кокетливо?

Что это: у меня едет крыша или комната кружится? Надо с этим кончать.

– В общем, конфета, которую ты мне сунула в руки. Я хочу сказать, что это… как… Зачем?

– Конфета?.. Ах да! Это что-то вроде рулетки. Решила проверить, кому достанется. Уже когда все завязали глаза, мне пришла в голову эта идея. Глупо, конечно, – смутилась Валерия. – Да и я забыла потом, когда сняли повязки, посмотреть, кто с конфетой. Значит, это был ты? Вкусная?

– Да. Вкусная.

Игра «Кому достанется конфета». Да уж.

– Может, зайдешь? Или тебе нравится в дверях?

Как раз хотел уйти. И да, мне нравится в дверях.

– Конечно. В смысле, да. Зайду. Конечно.

Валерия рассмеялась:

– Ты такой забавный.

Во второй раз ее рассмешил. Интересно, это хороший знак? Что-то мне подсказывает, что слово «забавный» отстоит довольно далеко от слова «сексуальный». Примерно как Земля от Солнца.

Я встал столбом посреди кабинета, не зная, куда себя приспособить. И наверное, поэтому Валерия сказала:

– Нот с собой нет? Могли бы вместо завтрашнего урока сегодня порепетировать. Или и сегодня, и завтра.

– Нет. Ну, то есть это не отказ играть, а в том смысле, что