Осенняя почта - Юля Агапова

Гаррет так и не собрался: гостиница практически не приносила прибыли, а ремонт автоматонов – дело недешевое. Обычные, живые, горничные время от времени нанимались в гостиницу, но надолго они здесь не задерживались. Так и вышло, что коридорным пришлось освоить также и уборку в номерах, замену постельного белья и чистку костюмов постояльцев.

Отдельного внимания требовала так называемая Газетная гостиная – нечто вроде небольшого салона, где постояльцы могли, устроившись в креслах и на диванах, почитать газету, скрасить скуку общением или игрой в карты, послушать радиофор и сговориться, чтобы вывалить на несчастных коридорных коллективную жалобу.

Гостиница была будто идеальным местом для жалоб: протечки, заклинившие замки, сквозняки, чрезмерно скрипящие половицы, жесткая постель, различные неприятные запахи. Но чаще всего постояльцы жаловались друг на друга: храп из-за стены, слишком тихие ссоры (сложно подслушать), досаждающие питомцы, включая детей, лязгающие автоматоны, игра на различных музыкальных инструментах.

Пока что Томасу и Фредди удавалось кое-как лавировать между жалобами, но у Фредди ближе к вечеру уже начали сдавать нервы. В какой-то момент на очередной каприз одного из постояльцев он ответил так, что отец, услышь он подобное, оттаскал бы его за уши. Он сказал: «Если вам что-то так уж не нравится, мистер, меблированные комнаты господина Жубера всегда к вашим услугам!» После чего, оставив постояльца глупо хлопать ртом, сообщил брату: «Я встану за стойку, а ты разбирайся со всем этим непотребством!» – и отправился вниз, оставив Томаса один на один с постояльцами и их требованиями.

Томасу ничего иного и не осталось, кроме как носиться по всей гостинице с дымящейся головой, пытаясь тушить пожарчики. Со второго этажа на пятый. Оттуда на третий. Потом снова на пятый. Следом на второй. И так без конца…

Требования, жалобы, просьбы, решительное осуждение, нерешительные уточнения, сплетни – все это смешалось, и, когда гостиничные часы пробили девять вечера, Томас Гаррет уже перестал понимать, что именно делает и что в данный момент пытается исправить или исполнить.

Мистер Дуддс из одиннадцатого номера припер его в тупике третьего этажа и гневно сообщил, что из-за подушки в номере у него начали выпадать волосы. Томас предложил ему клей – вернуть все выпавшее на макушку.

Мисс Рейньяк из девятнадцатого номера вылила на себя (и на пол в своем номере) так много парфюма, что устроила протечку, которую нужно было устранять в тринадцатом.

Мадам Френбур из третьего номера перехватила Томаса в коридоре второго этажа: она хрипела, размахивала руками, трясла головой. Томас так привык к ее вечному недовольству всем и вся, что не сразу понял: в горле у мадам застряла рыбья кость. Пришлось проводить извлечение, а затем выслушивать обвинения в том, что якобы гостиничная кухарка пыталась ее убить.

Сыновья вдовы Чиддл из пятнадцатого номера не поделили игрушечный паровоз и устроили драку на лестнице. Томас прервал потасовку и, к огорчению собравшихся зевак, отменил все ставки, которые постояльцы уже вовсю делали.

И так далее… Чувствовал он себя газетой, которую порвали на кусочки, а затем кое-как склеили.

– Коридорный!

Томас тряхнул головой и огляделся. Он был в Газетной гостиной, держал в одной руке каминный совок, а в другой дамскую шляпку. Что он пытался с ними сделать?

– Слушаю вас, мистер Торнтон.

Постоялец из восемнадцатого номера сидел за столиком у камина. Напротив устроился мистер Френли, который только сегодня заявлял, что старается его избегать. В руках оба держали карты.

– Рубашки износились, – сообщил мистер Торнтон.

– Могу порекомендовать вам хорошую лавку на площади. Господин Фабер уверяет, что в его «Костюмерр и Туфлитц» – лучшие рубашки во всем Саквояжном районе.

Постоялец рассмеялся.

– Хорошая шутка, Томас. Но я говорил о картах. Гостиничная колода совсем истерлась: мистер Френли видит мои карты – он выиграл три раза подряд.

– Я погляжу, что можно сделать, сэр…

– А что прикажете мне делать сейчас?

– Прикрывать карты рукой?

Томас поставил совок в стойку у камина и задумчиво повертел в руках шляпку, пытаясь понять, кому она принадлежит. Мадам Френбур? Или вдове Чиддл? А может, мисс Рейньяк? Точно не миссис Пикерт: шляпка не подходила к ее костюму, а она строго следила за сочетанием в одежде.

От окна раздалось хмыканье. Там со своей печатной машинкой сидела молодая писательница мисс Уинспилл из двенадцатого номера. У мисс Уинспилл была квартира где-то возле парка Элмз, но почти все время она проводила в гостинице – снимала один и тот же номер и работала над книгой. «Однажды, – говорила она, – я допишу книгу, и она станет таким же бестселлером, как романы Кэт Этони!» Гостиницу мисс Уинспилл отчего-то рассматривала как тихое и спокойное место, где ее ничто не отвлекает от работы. Страшно было представить, что же творится у нее дома, если «Габенн» в ее понимании спокойное место.

– Вам чем-нибудь помочь, мисс? – спросил Томас, подойдя.

– Нет, благодарю. Разве что у вас найдется баночка вдохновения.

– К сожалению, вдохновение закончилось, – улыбнулся Томас и уставился в окно.

Улыбка тут же исчезла с его губ. Где-то там, снаружи, по-прежнему строят козни люди из синдиката. Что именно они задумали? Неужели вторгнутся в гостиницу? И что делать, если это и правда произойдет?

У отца где-то хранился старый револьвер, но Томасу было страшно от одной мысли о том, чтобы взять его в руки, да и как тот помог бы против целого синдиката? Еще на чердаке пылилась аэробомба, упавшая на гостиницу во время войны и, к счастью, неразорвавшаяся. По очевидным причинам ее было не применить.

Утешало то, что гостиница всегда была нейтральной территорией и находилась под защитой господина главного судьи Сомма. Отец рассказывал, что, когда «Габенном» управлял дедушка, молодой мистер Сомм, тогда еще не судья, только приехав в город, стал жертвой вокзальных воришек – у него не было ни денег, ни места, где можно провести ночь. Дедушка сжалился над ним и предоставил ему комнатку, в которой сейчас жил Томас. В городе говорили, будто судья черствый и злобный человек, но он хорошо помнил, кто ему помог в момент нужды. Представители многочисленных банд Тремпл-Толл не решались соваться в гостиницу… Но ведь синдикат из Гари, а не из Тремпл-Толл – знают ли они о старых договоренностях?

«Может быть, написать господину Сомму? Но о чем ему сообщить? Об опасениях?..»

– Вы хмуритесь, Томас. – Голос мисс Уинспилл вырвал его из размышлений. – Хмурость вам совсем не к лицу.

– Простите, мисс… Как продвигается книга?

– Застряла на второй главе. Пытаюсь придумать, как моя главная героиня справится с загнавшими ее в ловушку злодеями.

– И я.

– Простите?

– Не