Тайна голубого стакана - Алексей Васильевич Попков

Помедлив немного, человек прыжками преодолел порядочное расстояние и упал возле другого, очевидно, заранее намеченного дерева. Там он долго лежал, не шевелясь, словно проверяя, заметили его или нет.

«Очевидно, перебежчик! – решил Новиков. – Это нам кстати, не нужно будет посылать разведчиков за “языком”».

Противник все еще не замечал бегущего, скрываемого деревьями и кустами. Но добравшись до широкой полосы сплошь вырубленного леса, человек долго не решался двинуться дальше по открытому месту, пристрелянному с обеих сторон.

«Да, здесь ему так легко не перебежать, – подумал майор. – Немцы заметят и сразу накроют его минами…»

Он приказал пулеметчикам приготовиться, чтобы в случае надобности незамедлительно открыть огонь, прикрывая бегущего.

Дальше произошло именно то, что предполагал Новиков. Дождь усилился, беглец показался из-за куста и по-пластунски пополз через просеку. Но не успел он сделать и десятка метров, как на поляну обрушился шквал металла. Немцы били из автоматов и пулеметов, бросали мины.

Новиков приказал ответить тем же. А беглец все полз, часто меняя направление, не обращая уже внимания на мины и пули, словно стрельба велась не по нему, а по кому-то другому. И вдруг на его пути оказалась огромная воронка от авиабомбы, наполовину залитая грязной водой.

В этот момент стрельба со стороны противника усилилась. Беглец внезапно поник головой и сполз по откосу в воронку.

«Ранен или убит?» – спросил себя Новиков и тут же приказал это выяснить, однако безрезультатно: немцы вели шквальный огонь, подобраться к воронке и думать было нечего! Поползшие туда бойцы вернулись ни с чем.

То же самое пытался сделать и противник. Как только наш огонь ослабевал, немцы начинали ползти к воронке. Несмотря на потери, они упорно повторяли свои попытки и прекратили их только тогда, когда советские части начали наступление на всем участке.

Не успели бойцы Новикова проникнуть в расположение обороны противника, как майор прополз к воронке, где находился перебежчик. Тот лежал без сознания. Никаких документов при нем не оказалось, только по отдельным вырывающимся у него в бреду словам можно было заключить, что он русский. Подоспевший санитар, осмотрев и перевязав раненого, обнаружил у него на груди, под поношенной суконной гимнастеркой, эту общую тетрадь в черном клеенчатом переплете.

Когда Новиков поинтересовался, в каком состоянии раненый, санитар уверенно ответил:

– Выживет, товарищ майор. Правда, крови потерял много, но он человек молодой и, видать, крепкий.

Раненого с первой же двуколкой отправили в медсанбат, а тетрадь Новиков спрятал в свою полевую сумку, решив после боя обязательно прочитать, но в этом же бою он и сам был тяжело ранен. И вот только сейчас, спустя почти два года, наступил момент, когда можно будет ознакомиться с находкой.

«Ну что же, не станем терять времени!» – сказал мысленно майор и откинул обложку.

С первой же страницы возникло затруднение. Прежде всего, оказалось невозможным разобрать фамилию автора. Хотя она и была написана крупными буквами, но некоторые из них были стерты, а остальные, густо залитые кровью перебежчика, были едва различимы.

Майор взял платок, смочил его одеколоном и осторожно попытался смыть с заглавного листа кровь и грязь. Это несколько помогло: буквы, составляющие фамилию автора, проступили более отчетливо, и Новиков, наконец, прочел:

«…рогин».

Первые буквы оставались неразличимыми, и как Новиков ни напрягал зрение, ему не удавалось их разобрать.

Эта неудача еще больше разожгла любопытство майора. Он достал из сумки лист бумаги и карандаш и принялся подставлять буквы в начало слова. Поупражнявшись таким образом около часа и перебрав множество фамилий, Новиков так и не пришел к определённому выводу.

– Итак, «Записки…рогина», – решил Новиков.

Не задерживаясь больше, он принялся за самый текст, но и тут его постигла неудача. Первые листы записок оказались настолько ветхими, а текст таким неразборчивым и перепачканным, что прочесть их оказалось совершенно невозможно. Раздосадованный Новиков вынужден был перелистать шесть страниц подряд, решив в будущем приобрести увеличительное стекло и разобрать пропущенное. Зато первые же разборчивые строки сразу захватили его. Он даже несколько раз повторял про себя шёпотом:

– Открытие гнилого болота…

Из «Записок…рогина»

«Очень трудно, а порой и невозможно изложить на бумаге все те думы и мысли, которые навязчиво преследуют тебя, особенно, когда находишься в одиночестве, вдали от семьи, от близких и друзей.

А сколько пришлось пережить, перечувствовать, как трудно было найти силы все время бороться с сомнениями, охватывающими тебя. Исправлять допущенные ошибки, в себе самом обретать уверенность в правильности избранного пути, не отступать от раз и навсегда поставленной цели!

Как я благодарен своим родителям, сумевшим с раннего детства приучить и приохотить меня к труду, к самостоятельности, научить не бояться лишений. По существу только упорство, терпение, желание служить своему народу, отчизне дали мне возможность сделать это открытие, которое с точки зрения некоторых людей, называющих себя учеными, считается даже неправдоподобным.

Теперь все это отчасти позади. Сейчас остается только суметь доказать. Ученый мир, надо полагать, – да еще у нас, в отсталой, полуфеодальной стране, – примет мое открытие недоброжелательно. Поэтому придется перенести немало лишений. Надо, прежде всего, суметь продержаться хотя бы год и найти необходимые средства к существованию для семьи и себя. Едва ли поддержит меня купец-промышленник, который приобрел за бесценок открытое мною месторождение медной руды».

«Значит, автор записок был горным инженером и писал их еще до революции», – подумал Новиков и с нарастающим интересом продолжал читать дальше.

«…Но не стоит себя огорчать и забегать вперед: время пока еще терпит. Главное сейчас в том, чтобы день и ночь, не теряя ни минуты, заниматься исследованием. Теперь я окончательно уверен, убежден, что минерал Зет сопутствует рудам открытого мною месторождения. И недалек час, когда этот минерал не только займет место в петрографических справочниках, но и будет по праву считаться самым ценным, самым необходимым веществом, без которого станет немыслимо существование человечества. Я уже сейчас вижу великое будущее нового минерала! Да, признаюсь: мое открытие и радует и очень волнует меня.

Еще очень многие свойства минерала непонятны, труднообъяснимы. Это как раз то, над чем немало придется потрудиться не только мне, геологу, но и главным образом химикам, физикам. Тем не менее, даже на заре юности этого еще не изученного как следует вещества, я уверенно заявляю – все ранее открытое по сравнению с ним – ничто!

Та страна, тот народ, который будет обладать этим минералом и не будет стремиться к насилиям, не станет преследовать корыстных целей, может осчастливить человечество. И непоправимое случится, если минерал Зет попадет в руки шайки людей