Тайна голубого стакана - Алексей Васильевич Попков

спустил с цепи собаку, накрепко закрыл ворота и углубился обратно в тайгу. Он шел напрямик, без дороги, в обход болота, оставляя в стороне Лысую гору. Вскоре он вышел к тайнику и начал выбирать удобное для наблюдения место.

Он решил спрятаться подальше от тайника, который по-прежнему был прикрыт хворостом. Наблюдать издали было безопаснее, а слухом старик обладал очень чутким, да и на зрение пока не жаловался.

Но как лесник ни старался, а лучшего места, чем то, где они с Гущиным сидели днем, он так и не смог найти. Подосадовав на себя за то, что зря потратил время, дед примостился за знакомой уже гранитной глыбой, прислонился к камню и как бы слился с ним.

День выдался на редкость хлопотливый и утомительный, и сейчас Мошков наслаждался коротким отдыхом. Как только он присел, приятная истома охватила все его тело, и у него сами собой закрылись глаза. Но он не спал, не спал ни минуты, он слышал каждый шорох листвы.

Когда лесник открыл глаза, в лесу было уже сумрачно. Густые тени от ветвистых верхушек деревьев падали на землю, заросшую мхом. Из логов потянуло сыростью и запахом грибов.

«Если не придут сейчас, надо будет ждать на рассвете, – думал Мошков, внимательно оглядывая все вокруг. – В темноте они едва ли решатся переносить такой груз: опасно, да и с пути сбиться можно…»

Все замерло, как перед грозой, даже суетливые птицы и те перестали щебетать. Вскоре солнце совсем скрылось за горизонтом и стало прохладно. Афанасий придвинулся еще ближе к нагревшемуся за день камню и задумался. Мысли его незаметно переключились на внука.

Уже давно появилась у старика мечта увидеть Николая инженером. При мысли об этом с него всегда, как рукой, снимало всю усталость, все заботы, и словно свежие силы вливались в старика. Дед не решил окончательно только одного: что лучше выбрать для Николая? Специальность геолога, конечно, нужная и уважаемая, но и горным инженером быть неплохо. Одним словом, обе профессии одинаково нужны и почетны, а вот какая из них лучше подойдет внуку – трудно сказать!

«Пусть уж он сам выбирает, это от его способностей будет зависеть», – подумал Мошков, поглядывая на небо, покрывшееся светлячками звезд. По привычке отыскивая взглядом Большую Медведицу, дед старался представить тот радостный день, когда Николай станет инженером и позовет его, уже совсем дряхлого старика, доживать век на руднике.

Неожиданно чуткий слух Мошкова уловил легкий шорох, донесшийся оттуда, где был спрятан груз. Он стал прислушиваться. Звук повторился, но такой слабый, что нельзя было разобрать, чем он вызван. Мускулы старика напряглись, он крепче прижал к плечу ружье и пристально поглядел в сторону, откуда слышался шорох. Но все опять стихло.

Лесник решил, что эти звуки не порождены человеком. Могли ведь зашелестеть кусты от легкого порыва ветра, могла сова задеть крылом ветку…

Всматриваясь в темноту, Мошков разглядел деревья и ворох сучьев, под которыми хранился опасный груз. Возле них никого.

И тут старик сделал промах, которого позже никогда не мог себе простить. Поддавшись усталости, он задремал и открыл глаза, лишь ощутив предутренний холодок.

Было уже совсем светло. Туман легкой прозрачной дымкой стлался по траве и, словно прячась от наступающего рассвета, постепенно сползал в низину. Небо переливалось еле уловимыми для глаза оттенками. Когда же из-за кромки облаков появился оранжевый диск солнца, старику показалось, что с неба посыпались золотые искры. Хмурая до этого тайга мгновенно просветлела и наполнилась птичьим гамом и щебетанием.

«Неужели проспал?» – испуганно подумал Мошков и вскочил, крепко сжимая ружье. С соседней гранитной глыбы вспорхнула перепуганная синичка. Пискнув несколько раз жалобным голоском, она скрылась в зарослях.

Бросив взгляд на высокое место, где накануне был спрятан груз, дед сразу заметил перемену, а когда подошел ближе, то убедился, что картонные коробки со взрывчаткой исчезли. Чуть в стороне, в беспорядке, валялись увядшие ветки и мох, которыми они были прикрыты от постороннего глаза.

Больше Мошкову здесь нечего было делать. Единственное, что еще удерживало его в тайге, было желание определить, когда именно унесли груз: перед рассветом или еще днем, во время его отсутствия. Но нет, груз был унесен ночью, ведь с вечера, когда Мошков пришел на караул, ветки лежали не так, как сейчас… Да, в конце концов, это было и неважно, главное в том, что груз, несший неисчислимые бедствия руднику, пропал и виноват в этом один он – Мошков Афанасий Спиридонович. Такое позорное происшествие и заставило его немедленно идти к начальнику милиции Гущину, чтобы чистосердечно рассказать о случившейся беде.

«Не знаю, как я и оправдываться буду, – не переставал рассуждать старик, – да и в чем оправдываться? Груз-то исчез? Исчез! Что же еще говорить?.. Такое серьезное, прямо сказать, государственное дело мне доверили, а я?..»

Ему было очень обидно. Особенно задевало деда то, что его, старого лесника, знающего на память каждый уголок тайги, умеющего по слуху определить каждый шорох в лесу, смогли так хитро провести!..

– Ну, погодите вы у меня! – раздраженно проговорил дед Афанасий и даже погрозил кулаком в пространство…

Уже по выражению лица Мошкова Гущин понял, что случилось неладное. Позабыв поздороваться и даже не спросив, как оказался здесь Николай, дед грузно опустился на стул и несвойственным ему сконфуженным голосом сказал:

– Сам не знаю, как прозевал, только… груз унесли! – По взгляду, который был брошен на него Гущиным, Мошков понял, что тот поражен его ротозейством. Почувствовав с новой силой угрызения совести, Мошков со злобой проговорил: – Но я найду его… они у меня еще попляшут!.. – И тут же поняв, что его громкие слова звучат пустой похвальбой, добавил уже значительно тише: – Честное слово, Степан Петрович, найду! Я этого так не оставлю, а тогда пускай берегутся!..

Если бы даже эти слова были сказаны громко, старший лейтенант Гущин все равно не услышал бы их: его внимание привлек голубой конверт, валявшийся на полу возле окна.

Недоумевая, как попало сюда письмо, Гущин поднял его и извлек исписанный печатными буквами листок твердой белой бумаги. Изумленный, он прочитал вслух:

«Немедленно уезжайте с рудника, если дорожите жизнью. Если не уедете, у вас появится голубой стакан, который откроет вам дорогу в могилу.

Ваш друг».

Гущин машинально взглянул в окно, возле которого лежал поднятый им конверт. Он увидел, что по дороге, такой широкой для пешеходов, но узкой для громадной автомашины, только что прошел прибывший из города автобус, который через несколько минут отправится обратно. Гущин решил: «Сейчас же поеду в город! Сам отвезу донесение, там помогут…»

А вслух