Тайна голубого стакана - Алексей Васильевич Попков

– Прибыли, товарищ майор в отставке.

Женщина легко выпрыгнула из машины н, гостеприимно распахнув дверь, повторила:

– Прибыли, товарищ майор.

Тяжело опираясь на костыли, ее спутник, худощавый, но широкий в плечах и, видимо, физически очень сильный человек, бережно удерживая на весу больную ногу, осторожно шагнул на землю. Женщине, должно быть, наскучил шутливо-официальный тон разговора, и она, подойдя к майору, на миг приникла к нему, а потом, широким жестом указывая на заросшие золотистым в солнечных лучах лесом холмы, восторженно воскликнула:

– Посмотри, Сережа, какая красота кругом! Какое раздолье! Тайга, горы, река! Какие сказочные богатства в недрах! Вот он, наш Перевальный – рудник будущего. Здесь нам с тобою долго жить и много трудиться, Сереженька!

Майор, любуясь ее помолодевшим, разрумянившимся от волнения лицом, бережно обнял женщину за плечи и чуть слышно произнес:

– Галинушка, умница ты моя. Хозяйка здешних гор.

– Ну, еще не хозяйка, – улыбнулась Галина, – пока только разведчица, последовательница Дорогина. А вот ты, Сережа, действительно скоро станешь хозяином гор. Ведь ты теперь начальник вновь организуемой шахты по добыче минерала Дорогина. Воевать с вами придется, товарищ начальник шахты.

– Придется, товарищ старший геолог рудника, – согласился Сергей. – Ведь тебе, Галинушка, нужно обеспечивать меня запасами сырья. Так что надоедать буду…

Сергей не успел закончить фразу, скрипнула дверь, и на крыльце появился стройный подтянутый офицер в погонах капитана.

Увидев его, Галина, словно не веря своим глазам, даже попятилась назад и удивленно произнесла:

– Борис Георгиевич?! Подкорытов! Вы капитан! А как же стол, перстень, магнитный аппарат?

Сергей недоумевающе глядел на жену. Подкорытов, широко улыбаясь, сошел с крыльца и крепко пожал руку Галине:

– Здравствуйте, Галина Васильевна, с приездом вас, с благополучным возвращением на рудник. – Видя, что Ковригина все еще недоумевает, Борис пояснил: – Да, я действительно капитан, всегда был и до конца дней своих останусь советским человеком. А что касается стола – это довольно неуклюжая попытка врага использовать меня в своих целях. Впрочем, эта попытка успехом не увенчалась, как и все их другие попытки.

Отойдя от Ковригиной, Подкорытов крепко обнял Сергея. Они поцеловались.

– Здравствуй, дружище, – говорил Борис. – Рад видеть тебя на руднике.

– Я тоже рад, Борис, – отозвался Сергей. – Поднялся я на ноги. Возвращаюсь к труду. Врачи говорят, скоро костыли брошу. Через месяц бегать буду.

– Рад, – повторил Подкорытов и, обращаясь к Галине, сообщил: – Я ведь до самого последнего времени не знал, что Сережа спас мне на фронте жизнь.

– Он спас вам жизнь, – со вздохом вырвалось у Ковригиной, – а вы…

Она не закончила и отвернулась, чтобы скрыть набежавшие на глаза слезы.

Подкорытов понял, что Галина намекает на его назойливые объяснения в любви, и смущенно сказал Сергею:

– Виноват я перед тобой, Сережа, пришлось за твоей женой поухаживать и даже в любви объясниться. Безуспешно, правда, – закончил он шутливо.

Сергей слушал, строго нахмурясь. Понимая его состояние, Борис мягко пояснил:

– Не хмурься, Сережа. Еще со студенческих лет знал я о вашей любви. И хотя, честно говоря, завидовал тебе, но никогда и в мыслях не имел разрушать твою семью, оскорблять и грязнить ваши отношения с Галиной Васильевной. Но здесь, на руднике, обстоятельства сложились так, что для спасения жизни Галины Васильевны, для спасения ее открытия от вражеских рук мне нужно было подробнее узнать планы врага, а для этого следовало заручиться доверием диверсантов. Ты сам понимаешь, Сережа, что наши враги больше огня боятся честного советского человека. Они делают ставку только на подлецов, на моральных уродов. Вот и пришлось, в интересах дела, прикинуться подлецом, вконец морально разложившимся человеком. Потому-то я и выставлял так настойчиво напоказ свою мнимую любовь к Галине Васильевне. Чужие взоры к себе надо было привлечь. – Подкорытов умолк и закончил еще мягче: – Я, правда, доставил Галине Васильевне много неприятных минут. Но вы простите меня. Ведь все это делалось во имя вашей жизни, вашего открытия, во имя нашей Родины, наконец. Простите меня, Галина Васильевна, и поймите, что иначе поступить было нельзя. Мой план увенчался успехом, а враги еще раз оказались биты.

– Да я уж и не сержусь, Борис Георгиевич, – улыбнулась Ковригина. – Теперь мне все ясно. Я благодарна вашим друзьям и вам лично за все, что вы сделали для спасения рудника от этой банды.

– Что же мы здесь стоим, – забеспокоился Сергей. – Галинушка, вези нас на квартиру. – Указывая Подкорытову на новенькую машину, Сергей говорил: – Вот лошадку себе купили. Пока Галя за шофера поездит, а через месяц-другой я ее катать буду. Так поехали к нам. По словам Галины, ее хозяйка, тетя Шура, отлично готовит, а я как раз прихватил с собой из города доброго коньячку. Выпьем за встречу, вспомним студенческие годы.

– Охотно поддержу компанию, – улыбнулся Борис. – Завтра я уезжаю, а сегодня выпьем, только, чур, первый тост предлагаю я.

– А за что ты будешь пить?

– За твое возвращение к труду, Сережа. За выдающееся открытие Галины Васильевны.

– А я подниму тост, – отозвалась Ковригина, – за людей, раскрывших тайну голубого стакана, за мужество и бесстрашие простого советского человека.

1951–1955 гг.