Тайна голубого стакана - Алексей Васильевич Попков

Это произошло вчера. А сегодня Никифор Иванович начал с рассветом развозить воду, чтобы пораньше проехать мимо фотографии и посмотреть, что скажет витрина. Портретов было по-прежнему четыре. Это у него вызвало еще большую тревогу. Значит, надо было немедленно действовать!

«Успеем, все сделаем, не будь я Никифором Ивановичем! Не задержалась бы только с приездом Альфа… В крайнем случае и без нее обойдемся», – успокаивал он себя, дрожащей рукой подгоняя нерасторопную лошадь…

До начала занятий в рудоуправлении оставалось еще больше часа, когда Никифор Иванович, проезжая мимо, увидел новую легковую машину, из которой с двумя чемоданами в руках вышла приезжая.

На секунду Никифор Иванович придержал лошадь, пытаясь получше рассмотреть приехавшую женщину, и крепко выругался про себя. Ему на первых порах так и не удалось установить, кто она такая: своя или чужая? Глаза водовоза, очень близко посаженные к ястребиному носу, гневно сверкнули и тотчас же погасли. Никифор Иванович вовремя сумел сдержать свой порыв.

Заметив водовоза, Зеленцова словно случайно бросила на него взгляд и отвернулась, поджав губы. А водовоз вытащил из кармана брюк зеленый носовой платок и стал усердно вытирать им лоб и шею. По цвету платка и по нервному поведению его владельца Альфа должна была сразу догадаться, что им сегодня же при любых обстоятельствах надо встретиться…

Приезжая женщина и на этот сигнал никак не реагировала.

На Зеленцовой был легкий плащ, высокая ростом, с белокурыми, рассыпающимися по плечам волосами, миловидным, не тронутым загаром лицом, голубыми, задумчивыми глазами, она, выйдя из машины, слегка поежилась от утренней прохлады, отпустила такси и направилась в здание.

Возле широкого крыльца в галошах на босую ногу стояла уборщица тетя Шура.

Дойдя до нее, Зеленцова, поправив на голове простенькую шляпку, хорошо гармонирующую с ее костюмом, о чем, видимо, знала и сама хозяйка, как можно более ласково проговорила:

– Скажите, бабушка, рудоуправление здесь помещается?

Уборщица выжала тряпку, встряхнула ее и только тогда посмотрела на приезжую.

– А вы кто такая будете? – спросила она вместо ответа и бросила тряпку себе под ноги: приезжая ей почему-то сразу же не понравилась.

– Инженер-геолог, на работу приехала, – охотно представилась Наталья Семеновна. – Где бы мне устроиться? Я так за дорогу устала, так измучилась, что едва на ногах стою!

– Верю, милая моя, – равнодушно проговорила тетя Шура. – Эта самая и есть контора! Но занятия у нас начинаются в восемь, а сейчас еще семь, только что гудок прогудел.

– А могу я пройти в контору? – с располагающей улыбкой спросила Зеленцова. – Я ведь будущий ваш сотрудник, из Москвы послана на работу!

– Верю, верю, милая, вижу, что своя и что устала, – у нас дежурный имеется по рудоуправлению, дойду до него и скажу про вас. А фамилия-то ваша, милочка, как будет?..

– Наталья Семеновна Зеленцова.

Тетя Шура по-прежнему недоверчиво еще раз оглядела нового геолога. И только поднявшись на крыльцо, перед самыми дверями, она повернулась вполоборота и холодно предложила:

– Обратитесь лучше, милая моя, сами к дежурному, для этого он и поставлен, вдруг я еще что-нибудь, по старости своей, напутаю. А я только скажу ему, что приехала, мол, такая– то…

«Она, однако, странная», – подумала Зеленцова, и сквозь слой пудры на ее лице заметно проступил яркий румянец от неприятного чувства, вызванного разговором с уборщицей.

«Все зависит от первой встречи, какое я произведу впечатление, – решила Наталья Семеновна. – Мне здесь, после Ковригиной, будет нелегко, ее все уважали, даже сторожиха и та недовольна моим приездом! Эта старуха встретила меня явно неприветливо. Может быть здесь, на руднике, в этой глуши, всех вновь прибывших так встречают? Ну и пусть как угодно меня принимают! Это еще лучше: чем меньше знакомых и друзей, тем больше времени останется для выполнения задания. Придется просмотреть все анализы, над которыми сидела в последнее время Ковригина, изучить ее отчеты. Нет-нет, это меня не пугает, очень скоро, может быть, обо мне весь рудник заговорит!»

Пока уборщица ходила к дежурному, Зеленцова старалась хотя бы в общих чертах рассмотреть рудник. Гору, где добывали медную руду, она сразу узнала. Прямые, чистые улицы, опрятные дома поселка ей понравились. Тайга, залитая ярким утренним солнцем, еще больше украшала рудничный поселок, расположившийся у подножия высокой сопки.

Потом Наталья Семеновна стала гадать: где может быть расположен ее будущий кабинет, химическая лаборатория и кто ею заведует. Если мужчина, это лучше, с женщиной ей труднее будет ужиться.

Возвратившись от дежурного по рудоуправлению, тетя Шура сообщила приезжей, что ей приготовлен номер в гостинице. Главный инженер сможет принять ее только во второй половине дня. Управляющего рудником тоже нет, он уехал в город.

В глазах приезжей после всех этих сообщений тетя Шура уловила мелькнувшее недовольство. Это ее удивило, но она не решилась проявить любопытство и, после минутной паузы, стараясь быть приветливой, добавила:

– Если желаете, провожу вас до кабинета дежурного. А вещи можно оставить здесь, они никуда не денутся!

Зеленцова ласково сощурилась и, почти совсем закрыв длинными ресницами выразительные глаза, вкрадчивым голосом проговорила:

– До чего вы хорошая, услужливая… А скажите, тетечка, гостиница далеко находится от рудоуправления? Мне ведь здесь больше всего бывать придется. Просто терпения нет. Все о новом месте узнать хочется. А потом еще скажите, что случилось со старшим геологом, который работал до меня?

– Гостиница близко, а Галина Васильевна внезапно тяжело заболела, и ее увезли в больницу. Что с нею – не знаю, милочка, не знаю, – не оборачиваясь, отозвалась тетя Шура, на глазах у нее навернулись слезы, – разве мне до этого! С вечера начну и едва к утру успеваю чистоту навести в помещении. Устаю, года сказываются. А директор у нас строгий, беспорядка и грязи не любит.

Многое повидала тетя Шура на своем веку, глаз у нее был наметанный. Она безошибочно чувствовала, хороший перед ней человек или плохой. Вот Галина Ковригина ей сразу понравилась… А эта? Смазливенькая она, ничего не скажешь, да только глаза у нее какие-то хитрые, все по сторонам смотрят…

Проводив приезжую до кабинета дежурного, тетя Шура снова принялась за работу, но ей не давало покоя какое-то тягостное чувство.

К разговору, который происходил между приезжей женщиной и дежурным инженером по рудоуправлению, тетя Шура не прислушивалась, он ее не интересовал. Поняв только, что приезжая должна будет заменить Галину Васильевну Ковригину, старуха сразу вспомнила свою квартирантку, так нелепо пострадавшую, и совсем расстроилась.

Подняв голову, тетя Шура смахнула рукой невольно накатившиеся на глаза слезинки и в этот момент ясно расслышала, как приезжая многозначительно сообщала