Тайна голубого стакана - Алексей Васильевич Попков

– Я внучка известного геолога Дорогина, слыхали, должно быть, о нем?

Дежурный по рудоуправлению, молодой инженер Игнатов, растерялся при виде Зеленцовой: он словно завороженный в упор смотрел на ее миловидное лицо, не зная, что сказать и как ответить.

Это Наталья Семеновна сразу почувствовала.

– На руднике я нахожусь недавно, с месяц, не больше, – облизывая языком пересохшие от волнения губы, смущенно сказал Игнатов, – про Дорогина еще ни разу не слышал. – Краснея, он добавил: – Я по специальности горняк, а не геолог…

Тетя Шура недоумевала. На ее лице отразилась растерянность. Постояв перед дверями кабинета дежурного, она, не слыша больше голоса приезжей, принялась домывать пол.

«Внучка известного геолога Дорогина, – повторила она про себя слова приезжей и тут же составила о ней твердое мнение: хвастунья или просто обманщица, у Василия Степановича была другая внучка, меня провести трудно».

Закончив уборку, тетя Шура нехотя перетащила с улицы в помещение конторы тяжелые чемоданы приезжей и вышла из рудоуправления.

Продолжая думать о странной гостье, она невольно ускорила шаг, хотя до дома было недалеко и торопиться было незачем. Время от времени старуха косо посматривала по сторонам, словно остерегаясь какой-то опасности. Почувствовав колючий холод, пробежавший по спине, тетя Шура почти бегом дошла до квартиры. Положив на стол сумку, она, вопреки обыкновению, вместо того, чтобы сразу же начать готовить завтрак, сперва подняла крышку сундука, обитого наискось узкими полосками желтой жести. Квадратный альбом с голубыми плюшевыми корочками лежал на самом дне, бережно завернутый в чистое холщовое полотенце.

Достав из альбома небольшую фотографию, тетя Шура внимательно поглядела на нее и грустно улыбнулась, потом положила альбом на место, а карточку оставила у себя. Затем она вынула из-под покосившегося от времени стола изношенную, без ручки, корзинку, где хранился лавровый лист, и, порывшись в ней, извлекла сверток пожелтевших от времени исписанных мелким почерком бумаг.

Некоторое время она стояла в глубокой задумчивости… Эти бумаги и, в особенности, фотографии навеяли ей дорогие для каждого человека воспоминания о годах юности, о ставшей для нее родной семье Дорогиных. Медленно текли минуты. Наконец тетя Шура решительно встала, смахнула невольно набежавшие слезы, торопливо завязала в головной платок бумаги и карточки и вышла на улицу, закрыв квартиру на небольшой висячий замок.

Если бы только знала Ковригина, что в одном доме с нею, совсем рядом находятся неизвестные ей документы Дорогина! Но Галина тщательно оберегала государственную тайну и даже с тетей Шурой ни разу не поделилась тем, насколько интересует ее все, относящееся к Дорогину. А старуха в свою очередь имела смутное представление о занятиях квартирантки и не подозревала, что хранит часть тайны, раскрытию которой отдавала Ковригина все силы…

Бережно прижимая к себе сверток, тетя Шура быстро шагала по городскому тротуару, продолжая размышлять. Для нее эта приехавшая утром женщина могла быть кем угодно, даже и инженером-геологом, но только никак не внучкой Дорогина.

С этой мыслью тетя Шура и вошла в указанный ей Гущиным дом.

– Майор Аненков занят, – сказала Веселковой сидящая за письменным столом белокурая девушка, – к нему недавно зашел товарищ Кустов с рудника.

– Вот и кстати, милая, – оживляясь, проговорила тетя Шура, – мне и надо как раз того и другого. Скажите, что меня послал Степан Петрович Гущин!

– Гущин? – удивленно спросила девушка. – Как он мог вас послать, когда его и в городе нет?

– А уж это я не объясню. Ты только скажи, что пришла тетя Шура от Гущина.

О многом из того, что говорил Кустов, сидя перед письменным столом в кабинете, Аненков и сам смутно догадывался, но кое-что в его словах было ново и неожиданно для майора.

Кустов был, по обыкновению, спокоен. Аненков же заметно волновался. Он думал с тревогой: «А вдруг наши не успеют, не учтут, упустят какую-нибудь пустяковую на первый взгляд мелочь, тогда враги добьются своего: взорвут и пещеру и электростанцию! Страшно представить, к чему это может привести! Ведь если рудник выведут из строя даже на полгода, то прекратится изучение и уже начатая, хотя и в небольшом объеме, добыча минерала Дорогина. А главное, при взрыве могут погибнуть сотни ни в чем не повинных людей. Нет, при ликвидации этой банды должны быть учтены все обстоятельства», – мысленно повторил Аненков и спросил:

– А как вы, Валентин Романович, расцениваете появление близ рудника мистера Икса? Или это объясняется важностью задания или же недоверием к коллеге Икса Никифору Ивановичу? Как я вас понял, они – агенты одной разведки?

– Это не совсем так, – негромко отозвался Кустов. – Нам известно, что непосредственно Иксу поручено взорвать электростанцию. Он послан как бы в помощь Никифору Ивановичу, на самом же деле у него совершенно иные цели… Вообще говоря, на минерал Дорогина, как мухи на мед, слетелись разведчики многих стран. Не сомневаюсь, что, кроме военных агентов, здесь орудуют и доверенные лица крупных монополий. А что касается Икса, как его называют… Что ж, Икс – давний агент одной иностранной разведки… Я уже не впервые сталкиваюсь с ним. – Кустов умолк и после продолжительной паузы задумчиво сказал: – Да, сколько раз мне уже приходилось в прошлом встречаться с мистером Иксом и с Никифором Ивановичем. И вот, имея все возможности их задержать, я в последний момент по известным причинам не брал, а оставлял их до более удобного случая.

– А на этот раз так не может произойти? – спросил тревожно Аненков.

– Думаю, что нет! – ответил Кустов, продолжая развивать свою мысль. – Удобный случай, который я так долго ждал, наконец, наступил.

– Это хорошо. – Аненков оживился, в его глазах засверкал огонек, плечи выпрямились. – Но кто же такой в действительности этот новый конюх, Никифор Иванович? Бывать на руднике вы мне запретили. И это понятно. Здесь же, в городе, он появлялся только один раз. И хотя я находился далеко от Никифора Ивановича, внешние приметы его я уловил… Они мне напоминают того человека…

Кустов с любопытством взглянул на собеседника и, нахмурившись, промолчал.

– Или еще вот такой факт, – продолжал Аненков, – который подтверждает правильность моих предположений: появление мистера Икса…

– А что вам известно о нем? – заинтересовался Кустов.

Аненков смутился, видимо, не ожидая такого прямого вопроса.

– Да что же, – ответил он смущенно, – знаю точно, что Икс – негодяй отъявленный, а кому он служит, пока не знаю.

Кустов рассмеялся.

– Негодяй-то он негодяй, – начал он, снова став серьезным, – но не простой, а особенный – убежденный. Вкратце вот вам его биография: в Первую мировую войну служил по ведомству пропаганды, болтался в России, вынюхивал, что возможно, в пользу чьей-то разведки. Шнырял главным образом по горным районам…

– Ну,