Когда танцуют светлячки - Аиша Хассан

взгляда от сумки. Блестящая и красная, как свадебное платье, которое он надеялся купить сестре. А огромная золотая пряжка спереди словно дразнила его украшениями, которые Шабнам никогда не смогла бы себе позволить.

– Я подумал, что избавлю тебя от хлопот с покупкой. Из Дубая приезжал мой друг, вот и удалось быстрее доставить тебе предмет твоих мечтаний.

– Ты лучший. – Ясмин взяла отца под руку, и они вместе направились на кухню.

Когда они проходили мимо, Омер обернулся, и Лаллу испугался, что его отругают за промедление, но хозяин лишь сказал:

– Я завтра уезжаю. Обязательно отгони мою машину на техобслуживание.

После этого Ясмин с отцом пошли на кухню за самосами[33], и девушка, искоса глянув на Лаллу, едва заметно пожала плечами.

Позже в тот же день ему повезло снова увидеть Ясмин одну. С новой сумочкой на руке она отправилась на встречу с Таней в очередную новую кофейню, только что открывшуюся на улице М. М. Алама, в модном районе города. В этих кофейнях напитки и десерты продавали по астрономическим ценам – ему даже в голову не пришло бы туда пойти, – но, подслушав их разговоры, он понял: Ясмин и Таня пришли туда не просто так, а чтобы засветиться в правильном месте среди правильных людей.

Кондиционер в машине работал на полную мощность, однако Лаллу покрылся потом. Ясмин большую часть пути болтала по телефону со своим парнем, договариваясь о следующем свидании. А когда наконец нажала отбой, Лаллу уже подъехал к кофейне. Припарковав машину, он снова заговорил о деньгах, не зная, когда у них теперь появится возможность придумать что-то еще.

– Биби, как же нам теперь достать деньги? Можно ли как-нибудь по-другому помочь моей сестре?

Но Ясмин не отвечала, а водила пальцем по экрану, все еще погруженная в телефон. И только открыв дверцу и выйдя на улицу, на мгновение задумчиво подняла глаза, припоминая.

– Да уж, смешно получилось: вместо того чтобы дать денег, папа самолично купил мне сумку. Знаешь, а я ведь не могу так сразу просить у него еще. Придется тебе придумать что-нибудь другое.

У Лаллу было ощущение, будто Ясмин хлопнула дверцей машины прямо ему по ребрам. Да что ж он за дурак такой. Сердце едва не выскакивало из груди, слова находились с трудом.

– Но, биби, ты говорила…

Рядом с ней появилась подруга Таня с короткой стрижкой боб, яркой помадой и в модном шальвар-камизе.

– Ой, а это что?

Ясмин протянула сумку подруге.

– Никогда не догадаешься, что сделал папа. Представляешь, просто пошел и купил мне новую сумку от Диора из последней коллекции. Прямиком из Дубая! София обзавидуется – в Лахоре же это единственный экземпляр.

– Биби, пожалуйста, – настаивал Лаллу. – Это для Шабнам. Ты же знаешь, я бы никогда ничего не попросил для себя.

Подруги взялись за руки и направились в кофейню. Золотая пряжка на новой сумочке Ясмин слепила глаза на солнце.

Девушка оглянулась и крикнула:

– Можешь уезжать. Я вернусь с Таней.

Лицо Лаллу горело от стыда, он проглотил унижение и медленно поехал обратно. Добравшись до дома, он был в ярости. Ведь он всегда считал Ясмин другой. Защищал ее, хранил секреты. Сидя в машине, припаркованной на подъездной дорожке к дому Аламов, вцепившись в руль, Лаллу с тоскливой злостью смотрел на эту лужайку с яркой сочной травой. Конечно, они с Ясмин были не ровня, но ему казалось, что их связывает что-то вроде дружбы. Эти деньги изменили бы жизнь его семьи, а Ясмин в конечном счете отмахнулась, почти не моргнув глазом. Его семью всегда преследовали денежные проблемы, и они всегда сопровождались унижениями и стыдом. Потому-то они и переехали в бхатти, но от этого стало только хуже.

* * *

Лаллу еще помнил день, когда понял, что деньги, или их отсутствие, могут изменить все. Ему было семь лет, и он ужасно переживал, потому что обнаружил место, где бездомная кошка только что родила котят. Пять крошечных, пушистых новорожденных комочков. Он хотел до наступления темноты показать их Джугну и помчался домой через поля, остановившись лишь ненадолго, чтобы погладить Махана, быка, лежащего под навесом. Но едва переступив порог, понял: что-то стряслось, и замер у притолоки, прислушиваясь.

– Сейчас это наша единственная надежда. Фарид сказал, что это выгодная сделка. Нам дадут жилье, работу и, самое главное, выплатят аванс, чтобы я мог вернуть долг за прошлогодние семена и удобрения. – Объясняя все это, абу расхаживал по комнате.

Ами сидела, уткнувшись головой в ладони, Джугну рядом с ней выглядел обеспокоенным, усталым и гладил ей руку. Шабнам с подавленным видом сидела по другую сторону от ами.

– Нам придется уехать отсюда? – спросил брат.

– Мы здесь едва сводим концы с концами. После арендной платы за землю и всех расходов почти ничего не остается, – покачала головой ами.

– Уже второй год подряд неурожайный. А это будет как новое начало. Новый дом, новая работа. Как только мы отработаем и выплатим долг в бхатти, то сможем уехать в другое место. – Голос абу был печальным, нерешительным, словно он сам не был уверен.

Джугну встал.

– Я помогу вам. Мы будем работать на кирпичах втроем и быстро вернем аванс.

Очередные скучные разговоры о деньгах. Взрослые только о них и говорили, и брат становился таким же. Лаллу иногда приходилось ложиться спать голодным, но, даже когда они не могли позволить себе бобы, он сидел у кухонного окна, играл с Шабнам, ждал, когда абу вернется с поля, ами же в это время готовила свежие роти с кисло-сладким соусом из маринованных манго. Лаллу был счастлив и сейчас не понимал, почему речь зашла об отъезде. Все, что они любили, было здесь.

– А Махана заберем? – Его голос был едва слышен. Конечно, Махана нужно забрать. Он ведь часть семьи. Лаллу сам каждый день кормил быка перед школой и вечером перед сном.

Все только сейчас заметили, что он здесь, и повернулись к нему.

Джугну заговорил первым.

– Там, куда мы едем, нет пахотной земли. Ты же знаешь, как наш бык любит пахать. – Брат увидел, как исказилось лицо Лаллу. – Мы отдадим его в семью, где он будет и дальше работать в поле. О нем позаботятся. – Но, говоря это, брат отвернулся, и Лаллу понял, что Джугну и сам в это не верит.

Ами шагнула вперед, схватила его за руки и прошептала:

– Я слышала, что там, куда мы едем, может быть лошадь или осел. – Она обняла сына, вся ее поза выражала печаль.

Но он оттолкнул мать и выбежал из дома, не реагируя на Джугну, который кричал ему вслед. В