Когда танцуют светлячки - Аиша Хассан

о своем прекрасном брате и обо всем, что Джугну пытался для них сделать. Но во сне все это нахлынуло вновь и обрушилось на него с удвоенной силой. Остаток ночи Лаллу ворочался на кровати, чувствуя, как бегут минуты, и отчаянно искал выход из ситуации, но не мог ни найти решение, ни придумать объяснение, боясь, как поступят родители, узнав, что денег он не раздобыл.

Как только солнце взошло над домами с плоскими крышами и минаретом мечети, он оделся и вышел на свежий воздух, не в силах больше оставаться в комнате. Они с Салманом договорились встретиться этим утром недалеко от того места, где столкнулись впервые много лет назад. Воскресенья, проведенные вместе на базаре Садар, были той общностью, которую они с Салманом разделяли годами. Но нынешнее воскресенье ничем не напоминало привычный день расслабленного отдыха, и Лаллу даже не был уверен, что будет другу хорошей компанией. Он обещал отцу найти деньги, но упустил две лучшие возможности. Как раз перед тем, как вошел Омер, Азима спросила, сколько ему нужно. Неужели она собиралась дать ему ссуду? Но теперь, когда Омер отказал, от Аламов ему денег точно не видать. Он надеялся уговорить Азиму так, чтобы ее муж не узнал, но даже этого не сумел.

В животе заурчало, напоминая, что накануне вечером он так разволновался из-за встречи с Фатимой, что забыл поужинать. Засунув руки в карманы, Лаллу направился к базару. На улице уже выстроились телеги, запряженные ослами, доверху нагруженные красными личи, густо-фиолетовыми фалсами и темно-зелеными арбузами. В первых лучах солнца эти цвета казались слишком яркими. Лаллу купил несколько личи, положил в карман и медленно пошел по улице.

Крыши из гофрированного листового металла выступали вперед, образуя над головой навес. Большие вывески магазинов закрывали видимые участки неба, испещренные густой сетью электрических проводов. Синева едва пробивалась сквозь этот заслон. Во многих местах прямо на пешеходную дорожку выходили магазины с открытым фасадом, где торговали всем: тканью, продаваемой на метры из аккуратных рулонов, лежащих грудами; пластиковыми кувшинами, ведрами и подставками для ног; мебелью в магазине, где у порога вертикально стоял матрас; готовой женской одеждой, где камизы висели на стойках поперек всей улицы, словно призраки женщин, пришедших побродить по базару. Впервые попав сюда в детстве, Лаллу был очарован. Мать никогда не заходила в подобные магазины, а всегда шила себе одежду сама или донашивала за кем-то купленную в секонд-хенде. Он мечтал, как когда-нибудь накопит денег и купит матери и сестре в таком магазине одежду, сшитую по их размеру, любого цвета и с любым рисунком, какой они захотят.

Там, где заканчивались магазины и лавки, начинались продуктовые ларьки и палатки. Он невольно свернул с дороги и прошел вдоль фруктово-овощного ряда, надеясь увидеть Фатиму. Но ее там не было. Палатка была закрыта, и Лаллу сам не понимал, что испытывает: разочарование или облегчение. Нужно сосредоточиться на том, где добыть денег, а не отвлекаться на тайную влюбленность, которая дремала годами. Он нашел место в тени, подальше от игроков в крикет, которые постоянно тусовались на поле через дорогу, и съежился у невысокой стены по соседству с ларьком «Чай у Чачу», обдумывая свой последний разговор с Аламами и тщетно пытаясь найти выход.

К тому времени, как Салман, перепрыгнув через стену, уселся рядом, Лаллу уже сомневался, есть ли вообще какое-либо решение.

Лаллу крикнул:

– Чачу-джи, сжалься над бедным трудягой и принеси нам две чашки чая.

Из-за прилавка высунул голову мальчик лет десяти.

– С радостью пожалею вас, сахиб, но только не в кредит, а то меня заругают.

Мальчик напомнил Лаллу его самого в детстве, когда приходилось выживать на улицах Садара, и он невольно рассмеялся.

– Мне нравится ваш новый помощник, Чачу, он далеко пойдет.

Чачу, пожилой продавец чая, улыбнулся Лаллу, сидя в тени.

– Его хорошо учат.

Лаллу вытащил из кармана личи и начал чистить, складывая кожуру в аккуратную стопочку у ног. Нетерпеливо отогнал курицу, которая бродила вокруг, копаясь в пыли, и попыталась клюнуть кожурки.

– Ка син хай?[39] – Салману было интересно узнать последние сплетни, после того как им принесли по чашке сладкого чая с молоком. Лаллу покачал головой.

– Представляешь, я попросил у своего хозяина в долг.

Салман усмехнулся.

– У хозяина? У самого великого Омер-сахиба? – Он склонил голову в притворной почтительности. – Этот мужик такой скряга, с какой стати ему вообще одалживать тебе деньги?

– Ну а как мне их иначе-то получить? – Лаллу не удержался и огрызнулся на друга, единственного человека, который мог посочувствовать. – Думаю, мне еще повезло, что я не остался без работы.

Лаллу выплюнул в кулак косточку личи и бросил на горку кожурок.

Салман прихлебывал чай, задумчиво глядя на него.

– И что теперь?

– Сейчас я просто надеюсь, что меня не уволят. – Лаллу глотнул чая, но после личи тот показался горьким.

Салман поджал губы, но сменил тему.

– А как получилось вчера на рынке? – И многозначительно подтолкнул друга локтем, чуть не пролив тому чай.

Лаллу поставил чашку, внезапно рассердившись.

– Да, кстати, куда это ты вдруг испарился?

– Ну а ты хотел, чтоб я болтался рядом, словно кебаб майн хадди[40]? Как все прошло? Ты с ней поговорил? – И он выразительно пошевелил густыми бровями.

Обычно Лаллу рассмеялся бы, но сегодня только вздохнул, пытаясь сохранять терпение.

– Да.

– И? – Салман все еще смотрел на него, подняв брови.

– Что – и? – Лаллу пожал плечами, но потом немного смягчился, вспомнив чувство, которое испытывал, разговаривая с Фатимой, и тихо проговорил: – Это было… здорово. Мы поболтали. Она была…

Он не мог найти слов. Невозможно объяснить, что он чувствовал рядом с Фатимой. Когда их руки соприкасались… в груди вспыхивал огонь.

Салман улыбался.

– Ты хоть номер у нее взял?

Выражение лица Лаллу заставило Салмана разразиться смехом.

– Ох, дружище, ничему ты не учишься. – Он сочувственно хлопнул Лаллу по плечу. – Похоже, друг мой, ты так же влюблен в нее, как и раньше.

– Влюблен? Нет-нет. Я ее почти не знаю. – Лаллу стряхнул с плеча руку друга, чувствуя жар под воротником камиза и отчаянно желая сменить тему. В любом случае отвлекаться на все это некогда: нужно достать деньги для родителей, и ничто другое сейчас не имело значения. – Не у всех такая бурная личная жизнь, как у тебя, Салман. Каждую неделю новая девушка.

Лаллу понял, что снова слишком резок, но Салман продолжал смеяться, глаза его сияли и полнились пониманием и добротой к взвинченному другу.

– А, ты о Сабине и Сукхи? Да, знаешь, дружище, никак не могу выбрать между ними.

И Салман принялся рассказывать последние новости