Когда танцуют светлячки - Аиша Хассан

Ами сейчас наверняка готовит севиян[42]: жарит вермишель на топленом масле, помешивает в тяжелом горшке, чтобы молоко не пригорело. Во сне топленого масла и молока всегда в достатке. Во сне Шабнам и ами одеты в лучшие наряды, на запястьях браслеты, ладони и ступни выкрашены хной, а абу приезжает за ним на мотоцикле. Он почти чувствовал вкус севияна на губах, почти слышал голос ами, будящий его в утро Ида.

Проснувшись на следующее утро, когда уже настал Ид, он услышал, как Ризван и Мумтаз уезжают на машине, поэтому выбежал на улицу и поднял руку в знак приветствия, но они уехали, не оглянувшись и не сказав ни слова, даже не поздравив с праздником.

Отчаянно желая поскорее уйти, Лаллу быстро оделся и отправился на базар. Там царила праздничная атмосфера, люди, одетые в лучшие наряды, покупали браслеты для запястий и хну для ладоней, лакомства для животов. Семьи с маленькими детьми окружили тележку с мороженым «Хико», и дети выбирали свои любимые вкусы.

Чача Кула из ларька со сладостями окликнул его, когда он проходил мимо.

– Привет, Лаллу. Ты не поехал домой на Ид?

Лаллу покачал головой.

– Тогда иди сюда, помоги старику. Этот мальчишка, Зишан, сегодня не явился на работу, как назло.

Лаллу встал за прилавок рядом со стариком и стал обслуживать толпу покупателей, которые кричали и толкались, пытаясь купить килограмм гулаб джамуна[43] или сливочного кхира[44]. Он помогал аккуратно взвешивать и упаковывать душистые липкие сласти. Изнурительная работа, целый день в поту на ногах, но всяко лучше, чем торчать одному в мастерской.

Пять долгих часов спустя толпа рассеялась, и, помимо бумажного пакета со сластями и обещанного вознаграждения, чача незаметно сунул ему в руку кое-что еще. Лаллу уставился на свою ладонь. Там было всего несколько рупий, но Лаллу никогда еще не получал в подарок деньги на Ид.

Чача увидел лицо Лаллу.

– Купи лакомство и себе.

Лаллу улыбнулся, кивнул в знак благодарности и, заметив знакомую фигуру, приближающуюся к ларьку, побежал навстречу другу.

Салман был раздосадован.

– Знаешь, я просто не смог выбраться. Не понимаю, зачем нам каждый год ездить в гости к тете Камиле. Теперь и крикет кончился. Ты-то хоть успел поиграть?

Лаллу покачал головой.

– Да ладно, давай в какой-нибудь киоск заглянем. Подарок получил?

– Да, целую кучу денег. Но я не могу тратить все, мне нужно копить. – Салман хотел купить машину, когда вырастет, и потому очень часто и подолгу рассуждал, какую марку и модель выбрать.

Они сложились и купили в киоске пару упаковок яблочного сока, чипсы со вкусом барбекю и конфеты со вкусом колы. Сегодня мальчики чувствовали себя победителями, обремененными добычей, которую отнесли на соседнее поле, и уселись пировать в тени под баньяном. Рядом бродили несколько бездомных собак, голодных и худых, как скелеты, поэтому Салман, распаковав сласти, схватил камень и настороженно поглядывал по сторонам, не желая подпускать их слишком близко.

– Не бросай в собак камни. Это нехорошо. – Из-за дерева вышла Фатима, одетая по-праздничному: расшитый шальвар-камиз небесно-голубого цвета с розовой дупаттой, сочетающейся с вышивкой на блузке, розово-голубые стеклянные браслеты на запястьях и красивые белые босоножки.

Лаллу почувствовал, что Салман вот-вот велит ей уйти, поэтому быстро вмешался.

– Мы забыли купить ириски. А у тебя есть?

Девочка улыбнулась. На плече у нее висела красивая голубая сумка, которую она открыла, обнаружив огромный запас. С радостью поделившись с ними, она уселась рядом, скрестив ноги, и все трое принялись весело обсуждать достоинства своих сластей.

– Так вот, я собирался… – Салман как раз воткнул соломинку в упаковку сока и вдруг замолчал и резко выпрямился, застыв на месте.

– Что случилось? – удивился Лаллу.

Салман попытался что-то сказать, но с трудом шевелил губами. Лицо застыло от ужаса. Лаллу испугался.

Глаза у Салмана выпучились, спина напряглась.

– Что-то ползает у меня по спине, – прошептал он.

Лаллу увидел, как под воротником камиза Салмана исчезает кончик хвоста.

– Чупкали, – бесстрастно произнесла Фатима.

По дереву во дворе мастерской вверх и вниз весь день друг за другом гонялись маленькие зеленые гекконы. Они были повсюду.

– Что? – Салман стал как одержимый. Вскочил, затопал ногами, изогнулся, вцепился ногтями в спину, пытаясь стряхнуть с себя ящерицу. – Сними, сними его! – И он в истерике забегал кругами, своей суетой мешая друзьям ему помочь.

Лаллу и Фатима переглянулись, изо всех сил стараясь не рассмеяться.

– Да прекрати ты. Как тебе помочь, если ты вертишься? – сказал Лаллу.

– Да, – добавила Фатима. – И если его слишком сильно напугать, он сбросит хвост и убежит.

– Что? Что? Мне не нужен хвост чупкали. Сними его, пока он не заполз мне в шальвары.

Фатима сняла дупатту с плеча и бросила ее на спину Салману. Лаллу потянул его за рукав.

Когда им наконец удалось помочь Салману стянуть камиз, чупкали исчез.

– Где он? Куда он делся? – кричал Салман, крутясь вокруг себя, как собака, гоняющаяся за своим хвостом.

– Ты уверен, что он не заполз тебе в шальвары? – не удержался Лаллу, заставив Салмана снова завопить и подпрыгнуть. Лаллу рассмеялся.

– Да успокойся, дружище, убежало твое страшилище. – Он поднял камиз Салмана, который тот бросил на пол, встряхнул и увидел, как улепетывает геккон, приподняв вполне живой хвост.

Фатима веселилась.

– Это же всего лишь чупкали. Он не собирался тебя есть.

С улыбкой на лице Лаллу повернулся, чтобы показать Салману убегающую ящерицу, но друг лежал на полу, согнувшись пополам. Лицо побледнело, он хрипел так, что казалось, будто у него что-то застряло в горле, что-то злобное сдавило грудь и не дает воздуху ни входить, ни выходить. Лаллу стоял и смотрел. Глаза у Салмана вылезали из орбит, по щекам текли слезы.

Лаллу замер, окаменев от страха, а вот Фатима, похоже, знала, что делать. Она опустилась на колени рядом с Салманом и вгляделась ему в лицо.

– У тебя есть ингалятор?

Не в силах говорить, а только громко хрипя, Салман указал на камиз в руках Лаллу. Фатима взяла его у Лаллу и вытащила из кармана небольшой синий приборчик. Салман поднес его ко рту и, нажав кнопку дрожащими руками, глубоко вдохнул.

В первое мгновение ничего не происходило, затем дыхание Салмана постепенно выровнялось, и на лицо начали возвращаться краски.

– Что это? – показал Лаллу на приборчик в руке Салмана, понимая: не окажись рядом Фатимы, он бы не знал, что делать.

– Ингалятор. Похоже, у него приступ астмы. А ингалятор помогает продышаться.

Лицо Салмана уже выглядело нормальным, только сильно смущенным.

– Мама заставляет меня носить его повсюду.

Он пытался говорить небрежным тоном, но Лаллу