Когда танцуют светлячки - Аиша Хассан

в мастерской. Снизу доносился гул разговоров, комнату заливал теплый свет стоявшей в углу лампы. В комнате были две кровати с настоящими матрасами и чистыми простынями. Он сел на кровать и проверил ее упругость. К одной стене был придвинут стол, заваленный книгами и бумагами. Он открыл дверцу шкафа и заглянул внутрь. Полно одежды. Просто очень много. Сколько одежды нужно двум мальчикам? Снизу доносился смех и гул множества голосов. У Салмана большая, дружная семья. Лаллу внимательно слушал, гадая, о чем они говорят.

Заслышав скрип лестницы, побежал и спрятался за кроватью, но это оказался друг, который принес ему наан и кебаб, спрятав их под камизом.

– Это все, что я смог незаметно утащить, извини.

Лаллу, который весь день ничего не ел, кроме сластей, и привык к рациону из дала и лепешки, часто черствой, принесенное пришлось как нельзя кстати. Салман положил еду на кровать, и Лаллу жадно набросился на нее, мальчики хихикали и шикали друг на друга. Успокоившись, они выключили свет, достали оставшиеся сласти и разложили их ровными горками на одеяле, разговаривая в темноте и обсуждая идеальную машину, а в случае Салмана – ту, которая привлечет внимание большинства девушек.

– Так ты согласен с идеей автосалона? – Салман говорил серьезно. – Пора строить планы.

Лаллу кивнул. У него вариантов не было.

Салман нахмурился.

– Хотя не знаю, понравится ли это маме… – Он помолчал немного. – А твои родители? Они что, умерли?

– Нет, живут в Чакианвалле, в бхатти. – Лаллу не хотел вдаваться в подробности.

К счастью, Салман не стал расспрашивать.

– Даже не представляю, каково это – делать все, что хочется, ходить куда угодно, и никто не кричит вслед не забывать ингалятор и не бегать слишком быстро. Вот это свобода, дружище!

Лаллу припомнил последние несколько месяцев и ничего не ответил.

Если это и есть свобода, то она ему не нужна. Он чувствовал на щеке след материнской руки, прикосновение отцовских губ ко лбу и в конце концов заснул с тайными, беззвучными слезами на ресницах.

Им бы все сошло с рук. И почти сошло. Почти идеальный день мог бы идеально закончиться. Но во сне голова Лаллу снова наполнилась страхом и огнем. В одиночестве мастерской, среди скелетов автомобилей его крики никого не тревожили. Но здесь, у Салмана, когда посреди ночи он, весь в поту, резко сел на кровати Саифа, проснувшись от собственных воплей, в испуге вбежали родители Салмана, а друг встревоженно на него уставился.

Глава девятая

Не успел Лаллу на следующее утро прийти к Аламам, как Азима распорядилась отвезти ее в Андрун-Шехр, старый центр Лахора. Она выглядела озабоченной и обеспокоенной, и Лаллу обрадовался, потому что она явно не заметила наливающийся у него на щеке синяк, результат стычки с Таари. Впрочем, для хозяев слуги всегда почти невидимы, их вызывают, только чтобы дать поручение или указания.

Не успели они толком отъехать от дома, как застряли в пробке, и Азима, сидевшая сзади, начала громко жаловаться. Лаллу знал: сегодня ему нужно сохранять спокойствие и быть идеальным слугой. Он сам испугался собственной реакции на вчерашнюю провокацию Таари, но боль в челюсти и синяки на груди напоминали, что следует держать себя в руках. Включая зажигание, Лаллу на мгновение подумал: а не заговорить ли снова о ссуде теперь, когда Омера нет рядом? Но, услышав, как Азима сердито бормочет себе под нос «уж эти мне тупые лахорские водители», Лаллу понял, что сегодня она слишком взвинчена и поднимать эту тему не стоит. Нужно действовать умно, быть терпеливым. И он, ненадолго перестав думать о деньгах, стал смотреть на двух молодых женщин в одинаковых розовых шальвар-камизах, переходивших дорогу за несколько машин впереди них, и позволил себе вспомнить Фатиму.

Из них троих Фатима всегда была самой спокойной. Все-таки очень плохо, что девушка видела его драку с Таари, и теперь, долгие годы слыша от бабушки, что он уличная шпана, Фатима действительно могла так подумать.

Встреча с Фатимой, разговор с ней, пусть даже короткий, спустя столько лет, показали, как сильно он по ней скучал. Это чувство удивило его, подкралось незаметно, из-за спины, и напугало, как в играх, в которые они с братом играли в детстве. Лаллу привык, что люди его покидают, но Фатима вернулась и даже поселилась достаточно близко, чтобы время от времени встречаться, дружить, болтать, однако ему этого было недостаточно. Он хотел большего.

Салман прав – на этот раз нужно что-то предпринять, да хоть просто объяснить, почему все так случилось с Таари. Но как остаться с ней наедине, чтобы поговорить? Даже когда они были еще подростками, до того, как она уехала, встречаться удавалось не часто. Фатиму всегда окружали другие люди, другие женщины. Мать она потеряла еще в раннем детстве и жила с отцом и бабушкой, грозной чачи Джирой. Фатима была единственным ребенком, но вокруг всегда хватало других женщин – старших кузин или тетушек, которые оставались ночевать. Конечно, в сопровождающих недостатка не было. Она ускользала, когда могла, и они встречались под мелией на краю базара. До того, как она уехала, он жил у Ризвана, а теперь живет в том же районе, в двух домах от нее. Должен быть способ встретиться.

– Эй, чего размечтался? Поехали! – голос Азимы вырвал его из мыслей. Пробка уже рассосалась, и позади сигналили машины.

До Андрун-Шехра они тащились еще час, то и дело застревая в ужасных пробках, а потом начали пробираться по узким переулкам центра города. Азима сводила его с ума. Она упорно не желала называть точный адрес, а только сбивала с толку, указывая то налево, то направо.

– Второй поворот налево после лавки сладостей, – и она ткнула в клочок бумаги в руке, но никакой лавки впереди не оказалось.

Здесь, в старом городе, окруженном стеной, современная жизнь повсюду вторгалась в древность. Тротуары отсутствовали, и пешеходы двигались прямо по дороге, конкурируя с машинами, мотоциклами и ослами. Старинные кирпичные здания пестрели ярко-синими брезентовыми навесами, а наверху безвольно болтались уродливые черные провода. В дверном проеме ветхого древнего здания какой-то мужчина торговал курятиной, а над ним нависали некогда элегантные деревянные балконы, давно заложенные кирпичом. Рядом с мужчиной стояла клетка, набитая живыми курами, а он, используя в качестве разделочной доски что-то похожее на старинную деревянную дверь, ощипывал и разделывал свежезабитых кур, сбрасывая отходы прямо в ближайшую сточную канаву.

По словам Ризвана, всегда готового преподать урок истории мальчишке, это был город Великих Моголов. Ризван даже старые открытки с разными знаменитыми достопримечательностями ему показывал. Императоры, построившие в Агре Тадж-Махал, любили Лахор и возвели массивную Лахорскую